— Убирайтесь из моего дома, — Марина ткнула пальцем в сторону выхода, глядя на свекровь и золовку. — Обе.
— Ах ты… — Лариса захлебнулась возмущением. — Да если бы не Сашка, ты бы и порога этого не переступила!
— Квартира досталась мне от родителей, — спокойно отозвалась Марина, распахивая дверь настежь.
— Ты в паспорт свой давно заглядывала? Штамп видела? — Галина Сергеевна, не спрашивая разрешения, прошла на кухню и грохнула на стол увесистую сумку, от которой потянуло квашеной капустой. — Ты ему кто — жена или так?
— Ларис, ты посмотри на неё! Стоит, глазами моргает. Там человек на дно катится, а она тут ремонты затеяла!
Марина прислонилась к косяку, разглядывая непрошеных визитёров.
Следом за матерью в прихожую протиснулась Лариса — сестра мужа, сразу начала снимать сапоги, шумно пыхтя.
— Мы к нему не поедем, — резко заявила она, выпрямляясь. — У мамы давление, у меня поясница.
Ты молодая, здоровая — собирайся. Адрес запишешь.
Надо Сашу забрать. Совсем он там, в своей столице, опустился.
— Куда забирать? — Марина даже не пошевелилась. — И с какой стати я?
— А кто, если не ты?! — всплеснула руками Галина Сергеевна, едва не задев вазу. — Он твой муж! Он ради тебя и Даши туда подался!
Жили бы тут, в тесноте, но спокойно. Так нет — перспектив захотелось. Для семьи старался, надрывался!
Марине стало муторно.
— Восемь лет, — тихо сказала она. — Его не было восемь лет. За всё это время ваш «труженик» перевёл две тысячи рублей.
Один раз — когда Даша шла в первый класс. И то, уверена, по вашей подсказке.
— Деньги считать — последнее дело! — рявкнула Лариса, заглядывая в шкаф. — Он там, может, голодал, чтобы их выслать.
Тебе легко рассуждать — сидела тут в тепле. А мужик один в мегаполисе, без заботы, без поддержки… Вот и сорвался.
Запил, здоровье посыпалось, высох весь.
Его спасать надо, Марин. Совесть имей!
— У меня нет мужа, — Марина подошла к столу и отодвинула сумку. — Есть штамп. А человека в моей жизни давно нет.
У меня работа. У меня ребёнок, которого он ни разу за эти годы даже с днём рождения не поздравил.
И, между прочим, у меня есть мужчина.
Галина Сергеевна медленно опустилась на табурет, прижимая ладонь к груди.
— Мужчина?.. — прошептала она. — То есть пока законный супруг там, в столице, кровью умывается, ты тут… развлекаешься?
— Каким ещё «развлекаешься»? — Марина сорвалась. — Я восемь лет ждала! Первые два года телефон не выпускала из рук — думала, вот-вот позовёт, скажет, что устроился.
А он?
«Денег нет, потерпи».
А потом просто исчез.
Вы же знали, что он жив! Вы с ним каждую неделю говорили! Почему мне номер не давали?
— А зачем тебе? — фыркнула Лариса. — Чтобы ты его упрёками добивала? Ему и так тяжело было.
Он маме сам говорил — стыдно, что миллионов не заработал.
Гордый он у нас. А ты вместо поддержки сразу в позу.
— В какую позу? — Марина усмехнулась. — Я одна подняла ребёнка. Когда Даша болела, когда есть было нечего — он хоть раз спросил, как мы?
Нет.
Он всё «вставал на ноги».
И вот теперь, когда совсем сломался, вы ко мне явились?
— Ты обязана, — жёстко сказала свекровь, резко меняя тон. — По закону и по совести.
Собирайся. Мы даже на билет тебе дадим.
Поедешь, заберёшь его по адресу — он там у каких-то знакомых в подсобке живёт — и привезёшь сюда.
Мы его подлечим, отмоем.
А ты комнату освободишь. Не к Ларисе же его селить.
— Вон из моей квартиры, — повторила Марина. — Обе.
— Ах ты… — Лариса задохнулась. — Да если бы не Сашка…
— Он пришёл сюда с одним рюкзаком, — перебила Марина, распахивая дверь. — И с ним же уехал восемь лет назад.
Убирайтесь. Или я вызываю полицию.
Родственницы уходили долго — с проклятиями, угрозами и обещаниями «божьей кары».
Когда дверь захлопнулась, Марина опёрлась на неё спиной.
Когда же они наконец оставят меня в покое…
Прошёл почти месяц. Марина успела вычеркнуть из памяти визит «родственного десанта» и вернулась к привычному ритму: отчёты, секция дочери, редкие, но тихие вечера с любимым мужчиной.
Игорь был надёжным и спокойным. Он не строил грандиозных планов и не обещал золотые горы — просто чинил розетки, забирал Дашу с тренировок и всегда выполнял сказанное. Без пафоса, без громких слов.
В четверг вечером, когда Игорь уехал в командировку, в дверь позвонили. Марина решила, что это курьер, и открыла, не глядя в глазок.
На пороге стояло нечто.
Существо в потёртой куртке, от которого тянуло тяжёлым запахом немытого тела и дешёвого табака. Лицо — серое, опухшее, с резкими складками у рта. В руках — грязный пакет из супермаркета.
— Ну здравствуй. Не ждала?
Марина не сразу узнала в нём Александра.
От того подтянутого, самоуверенного мужчины, который уезжал «за большим будущим», не осталось ничего. Перед ней стоял измождённый человек, больше похожий на старика, хотя ему не было и сорока.
— Саша?.. — Марина невольно отступила назад.
— Он самый, — усмехнулся он и, не дожидаясь приглашения, протиснулся в прихожую. — Что, не признала мужа?
Он окинул взглядом квартиру.
— Неплохо устроилась… Ремонт сделала. Обои новые. На мои, небось?
— На какие твои? — Марина закрыла дверь. — На те две тысячи, что ты прислал восемь лет назад?
Александр прошёл на кухню, открыл холодильник, вытащил колбасу и начал есть прямо так, откусывая куски.
— Я там вкалывал, как проклятый, — пробормотал он с набитым ртом. — Стройки, склады… Москва — город кидал. Всё до копейки откладывал. Хотел сюрприз сделать.
Он махнул рукой.
— Потом здоровье подвело, друзья отвернулись. Не сложилось. Но я же вернулся. К семье.
Он обернулся, вытирая рот рукавом, и стал шарить глазами по кухне.
— А где Дашка? Зови. Пусть на отца посмотрит.
— Даши нет. И отца у неё тоже нет, — Марина подошла ближе. — Саша, уходи. Твоя мать и сестра обещали тебя приютить — вот к ним и иди.
Здесь тебе не место.
Александр тяжело опустился на стул — тот самый, на котором недавно сидела его мать. Лицо перекосилось от обиды.
— Вот как… Значит, я там здоровье угробил, а ты меня выгоняешь?
Ты хоть понимаешь, каково это — остаться без жилья в чужом городе?
— Понимаю, — спокойно ответила Марина. — Я так жила здесь. С четырёхлетним ребёнком и долгами за коммуналку, которые ты «забыл» оплатить.
Я работала на двух работах. Спала по четыре часа. И справилась. Без тебя.
— Ой, началось! — Александр закатил глаза. — Женские причитания.
Я вообще-то к дочери приехал. В свою квартиру.
— Квартира моя. И ты это знаешь.
— Мы в браке! — он ударил ладонью по столу. — Всё тут общее!
И вообще… мать мне всё рассказала.
Мужика завела? Пока законный супруг в беде был, ты тут чужих в постель водила?
Марина посмотрела на него без злости — с холодным любопытством.
— Ты серьёзно? Тебя не было восемь лет. Ты исчез. Ни звонков, ни писем, ни поздравлений.
— Я работал! — взвизгнул он. — Для вас старался!
А ты просто не дождалась.
Все вы одинаковые. Чуть тяжело — сразу к другому. Вместо того чтобы спасать, помогать, быть верной!
Он поднялся, пошатываясь, и шагнул к ней.
— Уходи, — твёрдо сказала Марина.
— А то что? Своего лю…бов..ника позовёшь?
Да я его тут… по стене размажу! Это мой дом!
Игорь вернулся неожиданно — рейс задержали, и он приехал раньше.
Услышав крики и заметив чужую обувь, он сразу прошёл на кухню.
Он был выше Александра и заметно крепче.
Игорь молча оценил ситуацию: бледную Марину и всклокоченного мужчину с мутным взглядом.
— Проблемы? — коротко спросил он.
Александр сразу стушевался, поправил куртку и попытался придать себе важности.
— А это кто? — пискнул он. — Марина, это он?
— Это Игорь. Человек, который был рядом, когда тебя не было.
Уходи. Сейчас же.
— Ладно! — Александр, не глядя на Игоря, боком направился к двери. — Ухожу!
Но запомни: на чужом несчастье счастья не строят. Бог всё видит.
Я с открытой душой пришёл, после всех испытаний, а ты…
Тьфу.
— Это он, да? — Игорь тихо спросил, когда дверь захлопнулась.
— Да. «Герой заработков», — Марина устало потерла виски. — И самое страшное — он искренне считает себя жертвой.
— У таких людей своя логика, — вздохнул Игорь. — Пойдём, чай сделаем. И завтра замок сменим. На всякий случай.
Через два дня Марине позвонила Лариса.
— Довольна? — прошипела она в трубку. — После твоего «тёплого приёма» Сашка совсем расклеился. Сидит у матери, ревёт.
Говорит, ты его к ребёнку не подпустила, оскорбляла, унижала.
Как у тебя язык повернулся? Человек из Москвы вернулся, больной, измотанный…
— Лариса, — Марина перебила её спокойно. — Слушай внимательно.
Если ещё хоть кто-то из вашей семьи появится у моей двери или попытается мне звонить — я подам на алименты за все восемь лет. Со всеми пенями и перерасчётами.
И поверь, хороший юрист сделает так, что твой брат будет платить до конца своих дней.
На том конце повисла тишина.
— С…терва ты, Марина, — наконец выдавила Лариса. — Сашка прав был. Не дождалась. Не было в тебе верности.
— Да ради бога, — хмыкнула Марина. — Называй как хочешь. Мне всё равно.
Предупреждение брату передай: ещё раз появится — пойду к адвокату.
Золовка выругалась и бросила трубку.
Марина сразу заблокировала номер. И почему-то была уверена — на пороге она их больше не увидит.
Развод оказался неизбежным, но лёгким он не был.
Александр упирался до последнего. Не потому что хотел сохранить семью — просто не желал терять формальный статус «мужа» и призрачную надежду на квартиру.
На заседаниях он изображал жертву обстоятельств: рассказывал о тяжёлых заработках, коварной столице, неблагодарной жене и «украденном» ребёнке.
Марина слушала молча.
Все документы у неё были готовы: справки, выписки, подтверждения переводов — точнее, их отсутствия.
Когда судья спросил, почему она не подала на алименты раньше, Марина честно ответила:
— Тогда я выживала. Сейчас я просто ставлю точку.
Даша отказалась общаться с отцом. Александр, вопреки громким заявлениям, не стал настаивать.
Его расстроило другое.
После развода ему пришлось окончательно вернуться к матери.
Попытка стребовать с бывшей жены «компенсацию за годы брака» закончилась ничем.
Квартира осталась Марине.
Через полгода Марина вышла замуж за Игоря.
Без пышных торжеств, без громких слов.
Просто расписались и вечером всей семьёй пили чай на кухне.
Даша быстро приняла Игоря — не потому что он старался понравиться, а потому что был рядом всегда.
Он не обещал подвигов. Он просто делал.
Иногда Марина ловила себя на мысли, что впервые за много лет живёт без постоянного напряжения.
Без ожиданий. Без страха. Без чувства вины.
Александр исчез из их жизни так же, как когда-то исчез из семьи.
Иногда Марина слышала от общих знакомых, что он перебивается случайными подработками и всё так же жалуется на судьбу.
Но это уже не имело к ней никакого отношения.
Она больше не была женщиной, которая ждёт.
Она стала женщиной, которая живёт.