– И что это такое?! Макс, я спрашиваю тебя, ЧТО ЭТО?
Голос Лики дрожал, переходя на визг. Она стояла в центре их первого, выстраданного жилья и не могла поверить собственным глазам. Муж виновато переминался с ноги на ногу у порога.
– Лика, ну… Бежевенько. Уютно…
– Уютно? – она истерически рассмеялась. – Макс, здесь должен был быть лофт! Кирпичная стена, серый бетон, светильники на проводах! Где всё это? Где моя мечта?
Вместо её мечты на стенах висели дорогие, но невыносимо скучные обои с золотыми узорами. На полу, вместо матового керамогранита, сиял глянцевый ламинат «под дуб». А в центре комнаты, как памятник дурновкусию, висела хрустальная люстра с десятком рожков.
– Мамы сказали, что лофт — это как в подвале жить, – пробормотал Макс. – А это… это на всю жизнь. Классика.
– Это не классика, Макс! Это приговор! – Лика ткнула пальцем в угол, где уже стояла полированная тумба под телевизор. – Чья это прелесть?
– Мама отдала. Говорит, гарнитур хороший, югославский…
Лика медленно опустилась на корточки. Слезы застилали её глаза. Все её бессонные ночи на сайтах с идеями, все споры с рабочими – всё было растоптано и похоронено под этим бежевым великолепием.
Они копили на эту «убитую однушку» три года. Три года отказов от отпусков, три года обедов в контейнерах на работе и вечного вопроса «а нам это точно сейчас нужно?».
Макс пахал на двух работах, а его жена Лика хваталась за любую подработку. Ночами она, дизайнер-самоучка, просиживала над проектом их будущего гнезда.
Она видела всё до мелочей: вот тут будет грубая кирпичная кладка, здесь — огромное зеркало в чёрной раме, а над обеденным столом — светильники Эдисона на длинных проводах. Это был их манифест после долгих лет жизни на квартирах с «бабушкиным» ремонтом.
Но с первого же дня, как только они получили ключи и содрали первый кусок старых обоев, на пороге нарисовалась «коалиция старших». Её мама, Нина Александровна, и свекровь, Ксения Владимировна, явились с инспекцией, вооруженные термосами с чаем и несокрушимой уверенностью в собственной правоте.
– Ой, а стеночки-то кривые! – сокрушённо вздохнула Нина Александровна, прикладывая ладонь к стене. – Надо выравнивать под ноль! А то шкаф не встанет!
– И пол скрипит! – поддакнула Ксения Владимировна, топнув ногой. – Ламинат нужно класть, Макс! Только хороший, тридцать третий класс, чтобы на века!
Лика пыталась улыбаться.
– Мам, Ксения Владимировна, мы всё продумали. Стены будут частично под бетон, это такой стиль…
– Под бетон? – глаза свекрови округлились. – Как в подъезде, что ли? Доченька, вы же тут жить собираетесь, а не картошку хранить!
Визит в строительный магазин превратился в пытку. Лика с горящими глазами показывала продавцу образец серого керамогранита для ванной.
– Вот, идеально! Матовый, стильный…
– Лика, ты с ума сошла? – Нина Александровна оттеснила её от стенда. – Он же тёмный! Каждая капелька видна будет! Будешь с тряпкой из ванной не вылезать! Вот, посмотри! – она схватила глянцевую бежевую плитку с перламутровым отливом. – Весёленькая! И грязи не видно!
– Нина, абсолютно с тобой согласна! – поддержала её Ксения Владимировна. – Практичность — это главное! А эта ваша мода сегодня есть, а завтра нет. А с бежевой плиткой жить и жить!
Лика смотрела то на одну маму, то на другую, и чувствовала, как её мечта трещит по швам.
– Но… я не хочу бежевую, – прошептала она.
– Ничего, привыкнешь! – отрезала собственная мать.
Макс пытался быть буфером.
– Женщины, ну давайте не будем ссориться. Лика, может, и правда, посмотрим что-то посветлее?
– Макс! – глаза Лики наполнились слезами. – Ты тоже?! Я же тебе показывала проект!
Вечером дома разразился скандал.
– Они меня не слышат! Они как будто в танке! Твоя мама сегодня заявила, что на кухне обязательно нужна клеёнка на стол! Клеёнка, Макс! В двадцать первом веке!
– Ну, мам можно понять, они из другого поколения…
– А я из какого?! Почему я должна жить по правилам их поколения в своей квартире, за которую мы платим?!
В итоге они решили уехать. Сбежать на десять дней к морю, просто чтобы выдохнуть и набраться сил перед финальным рывком. Рабочие должны были закончить электрику и положить плинтуса.
– Только проконтролируйте, чтобы плинтуса ровно прибили, – сказала Лика мамам на прощание, протягивая ключи.
Она до последнего сомневалась, но Макс настоял: «Ну кто-то же должен за ними присмотреть, они же накосячат!»
– Не переживайте, деточки! – лучезарно улыбнулась Ксения Владимировна. – Всё будет в лучшем виде! Мы тут за всем проследим!
Это была фатальная ошибка.
Лика проплакала ровно один вечер. Это были горькие, душащие рыдания, от которых дрожали её плечи. Она сидела на полу посреди комнаты, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту.
Макс, раздавленный чувством вины, принес ей чай с ромашкой, который она даже не заметила. Он сел рядом, неловко погладил её по плечу.
– Лика, ну они же хотели как лучше… Там же ещё и свои деньги вложили, немалые, мама говорила. Твоя обои покупала, а моя – люстру. Говорят, подарок нам на новоселье.
Эта фраза стала последней каплей. Лика резко вскинула голову, её лицо было мокрым и перекошенным от боли.
– Подарок? Макс, это не подарок! Это диверсия! Лучше для кого? Для себя? Они будут здесь жить? Они будут просыпаться в этой бежевой гробнице и радоваться «практичным» обоям?
Она вскочила на ноги и обвела комнату рукой.
– Посмотри! Просто посмотри! Где моя кирпичная стена? Они её зашили гипсокартоном и поклеили вот ЭТО! – она с отвращением ткнула пальцем в виниловый вензель. – А плинтус? Ты видишь этот пластиковый плинтус «под дерево» с резиновой каемкой?! Я заказывала высокий, белый, под покраску! А это что за убожество?
Её взгляд упал на потолок.
– А люстра? Макс, мы же договорились – никаких люстр! Только трековые светильники! Откуда здесь этот хрустальный монстр? Он же кричит о безвкусице!
– Моя мама сказала, что без люстры в комнате неуютно, как в офисе… Она её на «Авиmо» нашла, говорит, чешский хрусталь, винтаж.
– Винтаж? – Лика истерически рассмеялась. – Это хлам с чужого чердака! Они убили нашу квартиру, Макс! Понимаешь? Они не просто плинтуса проконтролировали. Они привели свою бригаду, которая на скорую руку сотворила вот этот кошмар!
Она рухнула на диван, который тоже притащили мамы — громоздкий, с плюшевой обивкой коричневого цвета.
– Я не буду здесь жить. Я не смогу.
Утром она проснулась с абсолютно сухими глазами и свежими идеями. Вчерашней раздавленной девочки больше не было. Она молча выпила кофе, затем взяла телефон и пошла работать.
Лика постаралась и сделала отличные фотографии. Включила хрустальную люстру и сняла её переливы так, что казалось, будто это россыпь бриллиантов. Сфотографировала пластиковый плинтус с такого ракурса, что он выглядел как «надежное и практичное решение».
Засняла узор на обоях крупным планом, чтобы была видна его «богатая, благородная фактура». Открыла окно и сделала кадр, где солнечный луч играет на глянцевом ламинате.
Своими снимками она не просто документировала результат материнского произвола, а целенаправленно упаковывала его в привлекательную обёртку.
Она создавала мечту для тех, кто грезит о «добротном ремонте», ценит предсказуемость «классического уюта» и подсознательно стремится к тому, чтобы в их жилище «всё было богато».
Потом женщина села за ноутбук. Макс молча наблюдал за ней, не решаясь произнести ни слова. Быстро набрала текст:
«Эксклюзивное предложение! Продаётся идеальная квартира с готовым классическим ремонтом «под ключ». Делали для себя, с любовью и из самых качественных материалов. Дорогие виниловые обои, бельгийский ламинат, роскошная хрустальная люстра. Вся мебель – в подарок! Идеальный вариант для тех, кто ценит уют, комфорт и не хочет тратить время и нервы на ремонт. Заезжай и живи!»
Цену она поставила на 30% выше той, за которую они купили эту квартиру вместе с затратами на черновую отделку. Макс, заглянув ей через плечо, побледнел.
– Ты серьезно? Лика… Кто это купит? Это же…
– Это мечта, – холодно улыбнулась Лика, нажимая кнопку «Опубликовать». – Для кого-то это предел мечтаний. Поверь мне, покупатель на этот «дворцовый шик» найдется.
Она оказалась права. Звонки начались в тот же день, но Лика была разборчива, интуитивно выбирая «своего» клиента. И он появился через неделю.
Это была солидная пара лет шестидесяти, приехавшая на блестящем внедорожнике. Женщина ахнула прямо с порога.
– Боже, какая красота! Наконец-то! Настоящий, добротный ремонт! А то мы уже три квартиры посмотрели, а там мода эта ваша пошла – голые серые стены, как в морге, прости господи!
Она провела рукой в перчатке по виниловому вензелю на стене.
– А обои какие! Сразу видно – дорогие! Не бумажка какая-нибудь!
Её муж, крепкий мужчина с наметившимся животиком, подошел к югославской тумбе и одобрительно похлопал по полированной поверхности.
– Вещь! – авторитетно заявил он, глядя на Макса. – Не то что эти ваши картонки из Икеи, которые через год разваливаются. Монументально!
Лика играла свою роль безупречно. Она с восторгом рассказывала, как «долго и тщательно подбирали каждую деталь», как «бельгийский ламинат выдержит даже потоп», и как «хрустальная люстра создаёт в доме атмосферу праздника».
Они торговались чисто символически, скорее для приличия. Уже через три дня Лика и Макс вышли из банка, держа в руках папку с документами. Сумма на счёте покрывала все их расходы и принесла сверху чистую прибыль, равную стоимости неплохого автомобиля.
Вечером они сидели в панорамном ресторане на двадцать пятом этаже. Внизу переливался огнями город, а в бокалах пузырилось шампанское. Макс не сводил с жены восхищенного взгляда, будто видел её впервые.
– Ты мой гений, – наконец выдохнул он, накрывая её руку своей. – Просто гений. Я бы до такого никогда не додумался. Я бы уже смирился…
– Я тоже почти смирилась, – тихо ответила Лика, глядя на огни города. – Но потом поняла, что смириться – значит предать себя. А я так не хочу.
Она с улыбкой открыла телефон, на экране которого светился план их новой квартиры в новостройке. Свободной планировки.
– А теперь, – женщина показала картинку мужу, – давай обсудим наш лофт. Настоящий.
В этот момент её телефон завибрировал, на дисплее высветилась надпись «Мама». Лика усмехнулась, переглянулась с Максом и нажала на громкую связь.
– Лика, доченька, это я! Мы тут с Ксенией Владимировной в «Леруа»! – раздался бодрый голос Нины Александровны. – Мы вам карнизы смотрим! Думаем, лучше двойные взять, чтобы и тюль, и шторы повесить. Ксения говорит, золотые будут богато смотреться, под люстру!
Макс напрягся, но Лика лишь сделала ему знак сохранять спокойствие. Она сделала самый сладкий и счастливый голос, на который была способна.
– Мамочка! Ксения Владимировна, вы тоже там? Как же я рада вас слышать! Хотели вам как раз позвонить! Спасибо вам огромное!
– Да за что, доченька, мы же для вас стараемся… – растроганно пропела её мать.
– Я серьёзно! – голос Лики звенел от энтузиазма. – Вы нам так помогли! Ваш ремонт… он оказался просто произведением искусства! Таким востребованным, что мы его очень выгодно продали!
На том конце провода повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как гудит электричество в телефонных проводах. Первой опомнилась свекровь.
– К-как… продали? – заикаясь, спросила Ксения Владимировна.
– Да! Представляете, нашлись люди, которые оценили ваш безупречный вкус! Сказали, что это «настоящий, добротный ремонт», а не эти наши «голые стены»! – Лика цитировала с наслаждением. – Вы не просто свекровь и мама, вы наши бизнес-ангелы! Настоящие инвесторы!
Нина Александровна наконец обрела дар речи.
– Лика… ты… ты что такое говоришь? А где же вы жить будете?
– О, не волнуйтесь! Благодаря вам у нас теперь есть деньги на квартиру побольше и получше! – щебетала Лика. – Как будет новоселье, обязательно позовём. Только ключи в этот раз, извините, никому не дадим. На всякий случай. Чтобы наш невероятный инвестиционный успех случайно не повторился.
Ошарашенная тишина на том конце провода стала просто мертвой. Лика, не дожидаясь ответа, с улыбкой нажала «отбой», сделала глоток шампанского и посмотрела на мужа.
– Ну что, вернёмся к нашему лофту?