– Серьёзно, Аня? Мы три часа в электричке болтались, а у вас даже поесть нечего? – тётя Наташа, двоюродная сестра свёкра, всплеснула руками так, что её крупные браслеты звякнули, как колокольчики на ярмарке.
Аня стояла у двери кухни, сжимая в руках пачку салфеток. Голова кружилась, горло болело, как будто пескоструй, а глаза были мутными от температуры. Она только что встала с кровати, чтобы встретить неожиданных гостей, и теперь её терпение находилось на грани. Тётя Наташа, её муж дядя Миша и их взрослая дочь Юля – все трое стояли в прихожей их с Алексеем небольшой квартиры, смотрели на неё так, будто она должна организовать банкет для целого города.
– Извините, – с трудом выдавила Аня, пытаясь не кашлять в их сторону. – Я болею. Не ожидала гостей.
– Не ожидала? – Юля, стройная с ярким макияжем, прищурилась. – Алексей же сказал, что мы сегодня заедем. Он не предупредил?
Аня почувствовала, как что-то сжалось внутри. Алексей. Конечно, Алексей. Её муж, душа компании, всегда готовый распахнуть двери для всех родственников, даже если это превращает их уютную двушку в склад для всей области.
– Нет, – тихо ответила она, ощущая, как обида замещает жар в теле. – Не предупредил.
Тётя Наташа, не обращая внимания на Анину слабость, сняла пальто и забросила его на вешалку, уже перегруженную куртками.
– Ну, это Алексей, – хмыкнула она. – Всё в последний момент. Ладно, Аня, не переживай, мы сами разберёмся. Где тут кухня? Может, чай хотя бы поставим?
Аня указала на дверь, за которой скрывалась их маленькая кухня – гордость её сердца, с зелёными занавесками и полкой, где аккуратно стояли баночки с приправами. Она хотела что-то сказать, но сил хватило только на то, чтобы сесть на стул в гостиной. В ушах звенело, а перед глазами расплывалась дымка.
Квартира Ани и Алексея находилась на окраине маленького городка. Двушка на четвёртом этаже, с видом на тополя и детскую площадку, была их первым совместным жильём. Аня любила этот дом: потёртый паркет, который они с Алексеем сами красили, запах свежезаваренного кофе по утрам, фотографии их свадьбы на стенах. Здесь было всё их – от подушки с вышитыми инициалами до старого радиоприёмника, который Алексей чинил каждое лето. Но с тех пор, как они сюда переехали три года назад, родственники мужа начали воспринимать этот дом как общий.
Тётя Наташа, дядя Миша и Юля не были первыми, кто появился без предупреждения. В прошлом году тут уже побывали мать Алексея, его двоюродный брат из другого города и даже соседка тёти Наташи, которая «просто зашла на чай». Аня старалась быть хорошей женой, но в этот раз её тело сказало «стоп». Температура под 39, ломота в костях и кашель – всё это кричало: «Ляг и отдыхай!»
Из кухни доносились звуки: звяканье посуды, скрип дверок шкафов, громкий голос тёти Наташи.
– Аня, а где у вас соль? – крикнула она. – И что, даже хлеба нет?
– В баночке на полке, – слабым голосом отозвалась Аня. – Хлеб… в хлебнице.
– Да какой это хлеб! – тётя Наташа появилась в дверях с полбуханкой ржаного. – Это вчерашний! Твёрдый, как кирпич. Юля, сбегай в магазин, купи нормальный.
Юля закатила глаза, но пошла к двери. Дядя Миша, молчаливый и тяжёлый, устроился на диване с газетой, которую нашёл на журнальном столике. Аня смотрела на него и думала: «Почему они все ведут себя так, как будто это их дом?»
Аня закрыла глаза, пытаясь справиться с нарастающим раздражением и усталостью. Температура продолжала подниматься, и каждое движение давалось с трудом. Алексей вернулся с работы через час. Его смех доносился с прихожей, а вскоре он появился на пороге с улыбкой, словно ничего необычного не произошло.
– Аня, ты что такая бледная? – Алексей остановился, глядя на неё с тревогой. Его тёмные глаза, обычно полные веселья, сейчас были исполнены беспокойства.
– Болею, – коротко ответила Аня, стараясь не сорваться. – А ты, похоже, забыл сказать, что у нас гости.
Алексей виновато потёр затылок, стараясь улыбнуться.
– Я думал, что успею предупредить… – пробормотал он. – Аня, прости, правда. Я вчера на работе забыл, а потом…
– Потом забыл, – закончила за него Аня, её голос дрожал не от болезни, а от обиды. Она повернулась и пошла в спальню, не выдержав этого очередного унижения. – Я лягу. Разберитесь сами.
Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, но в ушах звенело, будто хлопнули дверью подъезда. Аня рухнула на кровать, подёрнув одеяло до подбородка. Ей хотелось кричать, плакать, выгнать всех прочь, но вместо этого она просто закрыла глаза и попыталась дышать ровнее.
На кухне продолжался хаос. Тётя Наташа готовила что-то, похоже, что-то, что не удавалось совсем, а дядя Миша сидел, тупо разглядывая газету, словно совершенно не замечал происходящего. Юля с телефона смеялась над ситуацией, сделав несколько фотографий, которые вскоре заполонили её соцсети. Аня слышала громкий смех мужа, который поддерживал разговор с родней, и в её голове только усиливался хаос: её дом превращался в нечто чуждое, в место, где никто не считал её мнение важным, не уважал её чувства.
Аня лежала, чувствовав, как тяжело становится дышать, как всё внутри неё сжимается. Вечер растянулся в бесконечность, и когда она наконец смогла немного расслабиться, за дверью раздался лёгкий стук.
– Аня, ты как? – Алексей снова заглянул в комнату, его лицо было обеспокоено.
Аня посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. Этот момент был настолько болезненным – ощущение, что она опять осталась наедине с собой, со своими переживаниями, а весь мир продолжал идти дальше.
– Как-как, – выдохнула она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Болею. А твои родственники, похоже, думают, что я просто не хочу готовить им ужин.
Алексей присел рядом с ней, его руки коснулись её плеча.
– Да ладно тебе, – попытался он улыбнуться, но его улыбка была тусклой, неловкой. – Они же не со зла, просто… ну, проголодались. Я сейчас закажу пиццу, и всё будет нормально.
Аня снова почувствовала, как злость вспыхивает внутри.
– Пиццу? – её голос стал твёрдым, а в глазах появился блеск. – Они приехали без предупреждения, требуют еду, критикуют меня, а ты собираешься заказывать пиццу?
Алексей вздохнул, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.
– Ну, а что ещё делать? – развёл он руками, но Аня заметила, как его взгляд потух.
– Почему нет? – тихо, но решительно спросила она. – Почему мы всегда должны подстраиваться под них? Я больна, Алексей. Мне плохо. А ты даже не спросил, как я себя чувствую, прежде чем звать гостей.
Алексей молчал, и в его молчании Аня почувствовала тяжесть. Он всегда молчал, когда не знал, что сказать.
– Я не думал, что это так серьёзно, – наконец сказал он. – Прости, Аня. Давай я поговорю с ними, чтобы они уехали пораньше?
– Поговори, – кивнула она, не в силах скрыть отчаяние. – И, Алексей… я больше не хочу, чтобы наш дом был проходным двором.
Он молча кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.
Аня снова осталась одна. Чувство беспомощности накрыло её с головой. Она уже не могла сказать, что устала от болезни – усталость исходила от того, что её дом превратился в чужое место.
Время тянулось медленно, но с каждым мгновением Аня ощущала, как её силы иссякают. В голове всё шумело: слова мужа, слова тёти Наташи, её собственная боль. Она лежала, свернувшись в клубок под одеялом, пытаясь не думать о том, что происходило в их квартире, и всё же не могла остановить волну обиды.
Когда она снова услышала шаги, её сердце слегка сжалось. Алексей вошёл в комнату, но не стал садиться рядом. Он остановился у кровати, глядя на неё с растерянным выражением на лице.
– Аня, я поговорил с ними, – сказал он, его голос был мягким, но в нём слышалась тревога. – Они уедут завтра утром, как мы и договорились. Я сказал им, что больше не можем принимать гостей без предупреждения.
Аня молчала, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она не могла понять, что сейчас чувствует. Гнев? Обиду? Или всё-таки облегчение от того, что он наконец-то встал на её сторону?
– Спасибо, – сдержано ответила она, не поднимая головы. – Но ты понимаешь, что я не могу просто так забыть о том, как это всё произошло, Алексей? Они пришли без предупреждения, устроили тут бардак, а ты даже не спросил, как я себя чувствую.
Алексей вздохнул, его глаза были полны сожаления.
– Я понимаю, Аня. Я был неправ, и я тебе обещаю, что больше такого не повторится. Я всё понял. Но я не знал, что ты так плохо себя чувствуешь. Я был эгоистом, и теперь я хочу всё исправить.
Она повернулась к нему, не в силах скрыть свою усталость. Всё в её теле кричало о том, что ей нужно просто отдохнуть. Но она знала, что эта ситуация оставит в её душе отпечаток.
– Ты обещал мне, что наш дом будет нашим, а не гостиницей для твоих родственников, – продолжила Аня, её голос стал более твёрдым. – Ты не можешь позволить, чтобы они приезжали без спроса. Я не могу жить в этом постоянно.
Алексей опустил голову, и на его лице появилась искренняя вина.
– Я знаю, я это понял, – сказал он, в его голосе звучала решимость. – Я больше не буду позволять, чтобы кто-то заходил сюда без твоего согласия. Ты должна быть первой, кто решает, кто и когда приходит в наш дом.
Аня немного расслабилась, хотя её сердце оставалось тяжёлым. Она хотела верить ему, но за эти годы она привыкла к тому, что его родня всегда будет присутствовать, вмешиваясь в их жизнь. Но, возможно, теперь всё изменится. Она взглянула на Алексея и тихо сказала:
– Хорошо. Я буду ждать, чтобы ты показал мне, что это не просто слова. Я хочу чувствовать, что этот дом – это только наш дом.
Он кивнул, и, кажется, всё, что оставалось, было подтверждением его слов поступками.
Вечер прошёл тихо. Алексей остался с родственниками на кухне, а Аня, несмотря на усталость, решила немного отдохнуть. К вечеру она почувствовала, как напряжение постепенно уходит. С каждым часом, как бы ни было тяжело, она всё больше верила, что Алексей действительно понимает, как важно для неё, чтобы дом оставался их личным пространством.
Но на следующий день, когда гости наконец уехали, и квартира снова наполнилась тишиной, Аня почувствовала облегчение, но и внутреннюю тревогу. Она знала, что с каждым новым шагом в сторону перемен будет всё сложнее. Но всё, что она хотела, это жить в доме, где она могла бы чувствовать себя по-настоящему дома, где её мысли и чувства не будут второстепенными, где их с Алексеем жизнь будет именно их.