— Это что вообще такое?! Лиза, немедленно сюда! — голос Антонины Сергеевны и раньше не отличался мягкостью, но сейчас в нём звенела настоящая ярость.
— Ну что опять?.. — Лидия сразу узнала этот тон. Она уже догадывалась, чем всё закончится, и с явным нежеланием откликнулась.
— Я спрашиваю, что это за безобразие?! Что. Это. Такое?! — Антонина Сергеевна находилась на кухне, тогда как девушка сидела в комнате. Женщина нарочно подчёркивала каждое слово, стараясь надавить и подчинить.
Когда Лида всё-таки вышла, она увидела не просто раздражённого человека, а взбешённую до предела хозяйку дома. Раскрасневшаяся бабушка стояла посреди кухни и демонстративно размахивала мусорным ведром. Ничего хорошего это не сулило.
— Вынести? — опустив взгляд, тихо поинтересовалась девушка, прекрасно понимая, что речь вовсе не о мусоре.
— Не выдумывай! Подойди сюда! — пожилая женщина подозвала её жестом и, когда та приблизилась, буквально ткнула ведром ей под нос.
— Фу, бабуль, ты что делаешь?! Там же ужасный запах! — Лида поморщилась и отступила назад.
— Стоять! Никуда не уходи! Объясни, почему от этого ведра постоянно разит?!
— Не знаю… Может, потому что его давно не опорожняли? — неуверенно предположила девушка.
— Ничего подобного! Воняет потому, что ты швыряешь туда еду! — Антонина Сергеевна посмотрела так зло, что у внучки внутри всё сжалось.
Лида промолчала. Спорить было бессмысленно. Как бы аккуратно она ни старалась избавляться от остатков, бабушка всё равно их находила.
— Я тебе что говорила?!
— Что продукты нельзя выбрасывать… — еле слышно пробормотала она.
— А ты что вытворяешь?!
— Там совсем чуть-чуть было… Несколько ложек… Я наелась, больше не могла… — начала оправдываться Лида, но её тут же оборвали.
— Мы что, богачи, чтобы ты так разбрасывалась едой?! Ты вообще понимаешь, сколько всё это стоит?!
— Понимаю…
— Врёшь! Если бы понимала — так бы не поступала! Мы в детстве сутками без еды сидели! За каждую крошку держались! А ты… тебе просто слишком легко всё достаётся!
— Я не из вредности… просто не хотелось больше…
— Надо было доесть! Хоть через силу! — бабушка с силой ударила ладонью по столу, и Лида вздрогнула.
— Прости…
— Нет, извинениями не отделаешься! Хватит! Раз не понимаешь по-хорошему — будет по-другому. Сегодня и завтра на кухню ни ногой! Посидишь голодной — может, дойдёт! — пригрозила она пальцем.
Подобные сцены в доме Антонины Сергеевны случались регулярно. Лида жила с бабушкой и дедушкой с восьми лет — её родители погибли, и родственники оформили опеку.
С того времени её жизнь превратилась в бесконечную череду запретов, правил и наказаний. Старики, пережившие тяжёлое детство, пытались навязать внучке свои ценности — те самые, что когда-то помогли им выжить.
Хотя пенсия у Антонины Сергеевны и Николая Андреевича была вполне сносной, привычка экономить осталась навсегда. Облупленные стены, голая лампочка, старая мебель и заношенные вещи — всё это казалось им нормой. Главное — тепло и еда.
Лида никак не могла смириться с таким укладом. В четырнадцать лет она часто бывала у подруг и видела, что жизнь может быть другой. Современные кухни, уютные комнаты, новые вещи — и на этом фоне их квартира выглядела застывшей во времени.
— Банки не выбрасывай, тут рядом приём стекла, — регулярно повторял дед. Он таскал домой и металл, и картон, нередко заглядывая на свалки.
Лиде было стыдно. Одноклассники знали об этой «бережливости» и шептались за спиной.
Когда в школе объявили сбор макулатуры, она была уверена в победе — у деда хранились горы газет. Но стоило ей попросить немного бумаги, как он возмутился:
— Сам сдам! Деньги нужны!
— Да какие там деньги… — горько усмехнулась Лида.
— Копейка к копейке! Я на велосипеде доеду!
Она не понимала этой одержимости экономией. Просьбы о новой одежде встречались покачиванием головы и нравоучениями.
В школе она чувствовала себя чужой. Подруги обсуждали походы в кино, новые телефоны, кафе — ей же приходилось молчать.
Однажды она всё-таки попросила денег.
— На что? — буркнула бабушка.
— В кино сходить…
— А телевизор зачем? Дома смотри!
Запреты касались всего: сладостей, столовой, мобильной связи, секций, подарков, дней рождений. Даже фен был под запретом — «слишком много электричества».
Иногда Лида оставалась без еды и света. Тогда она окончательно понимала: спорить бесполезно.
Она мечтала вырасти, зарабатывать сама и жить иначе.
В шестнадцать она устроилась работать. Старики одобрили — учёбу они считали пустой тратой времени.
Но Лида хотела большего. Она копила. Училась. Работала. Постепенно выбиралась из навязанной бедности.
Переезд в съёмную квартиру стал для неё победой. А когда она решила выйти замуж, получила холодный отказ.
— Мы на это не пойдём. Деньги на ветер!
И на свадьбу они не пришли.
Позже молодая семья купила квартиру. Жизнь наладилась.
Со временем бабушки и дедушки не стало. А после их ухода Лида нашла тайник с деньгами — огромные сбережения, которые так и не сделали их счастливыми.
Это изменило её навсегда.
Теперь она знала точно: жизнь нельзя откладывать «на потом».