На экране смартфона высветилось имя Марины Владимировны — женщины монументальной, чьей кипучей и порой разрушительной энергии с лихвой хватило бы на то, чтобы снабжать электричеством небольшой промышленный район. Елена тяжело вздохнула и, не открывая глаз, вслепую нащупала вибрирующий гаджет на прикроватной тумбочке.
— Да, Марина Владимировна? Что-то стряслось? — хриплым от сна голосом спросила она, тщетно пытаясь разомкнуть веки.
Из динамика тут же хлынул бодрый, оглушительный и почти торжествующий голос свекрови, сквозь который отчетливо пробивался мерный, монотонный стук вагонных колес:
— Леночка, дорогая, доброе утро! Неужели вы еще спите? А мы вот уже на подходе к перрону! Сюрприз! Мы переезжаем к вам насовсем. Готовь праздничный ужин на восемь персон, часам к шести вечера подкатим со всеми чемоданами!
Елена замерла. Она медленно моргнула один раз, затем второй. Остатки сна улетучились в ту же секунду, уступив место липкому, леденящему душу ужасу.
— На… насовсем? Марина Владимировна, постойте, подождите… Кто это «мы»? Каких еще восемь человек?!
— Ну как же кто! Я, Владимир Павлович, Светлана с Николаем и их четверо ангелочков. Мы свой загородный дом в провинции сдали в аренду на длительный срок, Светлане кровь из носу нужно устраивать старших детей в нормальную, престижную городскую гимназию, а Коля здесь, на месте, будет искать приличную работу. Зачем нам тратить безумные деньги и мыкаться по чужим съемным углам, когда у вас в центре простаивает шикарная трехкомнатная квартира? Всё, Лена, тут связь в туннеле пропадает, целую, ждите нас к шести!
В трубке раздались короткие, равнодушные гудки.
Елена медленно, словно деревянными пальцами, опустила телефон обратно на тумбочку. В наступившей тишине комнаты раздавалось лишь безмятежное, глубокое посапывание ее мужа, Алексея.
— Алексей, — Елена довольно ощутимо ткнула супруга локтем в бок. — Алеша, немедленно просыпайся. Твоя дорогая родня только что взяла нас на абордаж.
Мужчина недовольно поморщился, глубже зарываясь лицом в подушку и натягивая тяжелое одеяло на самые уши:
— М-м-м, Лен, ну дай поспать, суббота же… Какая еще родня в такую рань?
— Твоя. Марина Владимировна. Твой отец. Твоя сестра Светлана. Ее вечно безработный муж. И их четверо неуправляемых детей, которые в прошлый свой короткий визит умудрились разрисовать нашего породистого персидского кота перманентными маркерами. Они все едут сюда. И не в гости. Они едут к нам жить. Насовсем.
Алексей резко, как подброшенный пружиной, сел на кровати, отчаянно протирая заспанные глаза:
— Ты сейчас шутишь, да? Какое «жить»? Куда они все поместятся? У нас же всего три комнаты, включая твое рабочее место!
— Вот именно, — голос Елены стал зловеще, опасно тихим. — У нас есть наша спальня, гостиная и мой личный рабочий кабинет, где я веду проекты. И, судя по железной логике твоей матушки, со следующей недели мы все здесь будем спать штабелями в три яруса. Алексей, скажи мне прямо сейчас, глядя в глаза, что ты абсолютно ничего об этом не знал.
— Клянусь тебе всем, чем угодно! — Алексей в панике схватился руками за голову. — Мама пару месяцев назад вскользь упоминала в разговоре, что Свете тяжело и скучно жить в их маленьком поселке, но чтобы вот так, без предупреждения… Сдать дом и переехать к нам?! Я сейчас же наберу ее и все выясню!
Он судорожно схватил свой телефон, однако механический голос автоответчика вежливо сообщил, что аппарат абонента находится вне зоны доступа. Судя по всему, Марина Владимировна, выдав сокрушительный залп, стратегически ушла в полное радиомолчание, дабы намеренно не оставить принимающей стороне ни единого шанса на выдвижение контраргументов.
Елена не спеша поднялась с постели, накинула халат и подошла к большому панорамному окну. За стеклом уныло моросил мелкий, затяжной осенний дождь, окрашивая улицы в серые тона. Эта просторная квартира, в которой они жили, была приобретена всего год назад. Она была главным достижением Елены, ее личной гордостью и неприступной крепостью. Семьдесят процентов от общей стоимости недвижимости Елена внесла лично из средств, полученных от продажи наследства своей покойной бабушки. Оставшуюся часть они с Алексеем оформили в ипотеку, которую теперь ежемесячно выплачивали из общих доходов. Юридически квартира была записана на них в равных долях, однако моральное, суверенное право на это жилье Елена ощущала на все сто процентов. И теперь этот уютный, выпестованный годами замок должен был без боя пасть под натиском бесцеремонного семейного нашествия, ведомого несгибаемой волей Марины Владимировны.
— Значит так, — твердо произнесла Елена, медленно поворачиваясь к мужу. В ее глазах не было ни намека на панику, растерянность или слезы. Там отчетливо разгорался холодный, расчетливый тактический огонь. — Ты сейчас поднимаешься, выпиваешь кофе и приводишь квартиру в идеальный порядок. А я отправляюсь в магазин. Буду покорно готовить ужин на восемь персон.
— Лен, ты чего задумала? — Алексей с явным испугом посмотрел на жену. Он слишком хорошо знал этот специфический, леденящий взгляд. — Может, мы просто не станем открывать им дверь? Сделаем вид, что нас срочно вызвали по работе и мы уехали из города?
— Не открывать дверь? И потом несколько недель выслушивать грандиозные истерики под замком, читать тонны гневных сообщений и собирать сплетни по всем дальним родственникам о том, какие мы бездушные твари? Ну уж нет, дорогой мой. Мы встретим их со всем возможным, максимальным радушием.
Однако вместо того, чтобы, как обычно, отправиться в фермерскую эко-лавку за свежей мраморной говядиной, спаржей и отборными овощами, которые Елена всегда приобретала для званых ужинов, она решительно направилась в самый жесткий и дешевый продуктовый дискаунтер на окраине района.
Медленно катя перед собой поцарапанную металлическую тележку между длинными стеллажами, Елена в мельчайших деталях выстраивала в голове план предстоящей обороны. Если Марина Владимировна опрометчиво решила, что квартира невестки — это бесплатный загородный санаторий с пятизвездочным обслуживанием по системе «все включено», то ее ждало глубочайшее, жестокое и крайне болезненное разочарование.
В корзину один за другим полетели следующие товары:
-
Пять огромных пачек самых дешевых, разваривающихся макарон-рожков из муки низшего сорта.
-
Две массивные упаковки сосисок сомнительной категории, в составе которых сои и крахмала было явно больше, чем мяса.
-
Гигантская трехлитровая банка самого дешевого, острого томатного кетчупа.
-
Два огромных кочана жесткой капусты — для создания монументального, бюджетного салата.
-
Большой пакет одноразовой пластиковой посуды, включая вилки и стаканы, ровно на десять персон.
Вернувшись домой примерно через час, Елена застала Алексея в состоянии глубокой, меланхоличной прострации прямо посреди гостиной. Муж на автомате переставлял хрупкие элементы декора и ценные вещи на самые верхние, недосягаемые для детей полки шкафов.
— Я полностью убрал всю твою коллекцию фарфоровых статуэток, — тихо доложил он, повернув к ней бледное лицо. — И закрыл твой рабочий кабинет на массивный навесной замок. Ключ у меня.
— Умница, хвалю за сообразительность, — одобрительно кивнула Елена, выставляя пакеты на кухню. — А теперь бери ручку и иди сюда, мы будем детально составлять устав нашего нового семейного общежития.
Она достала из выдвижного ящика стола большую маркерную доску, на которой обычно визуализировала рабочие графики и этапы бизнес-проектов, и решительно разделила ее маркером на две равные колонки.
— Если твоя родня действительно приняла решение поселиться здесь, они с первой же минуты будут существовать исключительно по моими жестким правилам. Никакой благотворительности и уступок за наш счет.
Ровно в 17:45 тишину прихожей разорвал оглушительный треск дверного звонка. Звук был вовсе не робким, вежливым или коротким — кто-то снаружи настойчиво и грубо вжал кнопку пальцем в стену и, судя по всему, совершенно не планировал ее отпускать в ближайшие минуты.
Алексей сделал глубокий, судорожный вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и медленно пошел открывать замок. Елена осталась стоять в глубине коридора, спокойно скрестив руки на груди и сохраняя абсолютное хладнокровие.
Тяжелая входная дверь распахнулась, и пространство прихожей мгновенно взорвалось невероятной какофонией звуков, криков и топота.
— Алёшенька! Сыночек мой дорогой! — Марина Владимировна монументально вплыла в квартиру самой первой, с трудом волоча за собой два гигантских клетчатых баула, доверху набитых вещами. За ней послушной, уставшей вереницей потянулись остальные члены прибывшей экспедиции.
Отец семейства, Владимир Павлович, угрюмо и тяжело пыхтя от натуги, внес в коридор старый объемный телевизор (зачем он вез его через полстраны, оставалось загадкой). Сестра Светлана, с измученным, раздраженным лицом, крепко держала за руки двух младших близнецов-трехлеток, которые, едва оказавшись в тепле, тут же завели оглушительный плач в два голоса. Ее супруг Николай вошел абсолютно налегке, держа под мышкой лишь небольшую кожаную барсетку; он сразу же принялся критически, с легким прищуром осматривать дорогую отделку прихожей. Замыкали эту масштабную процессию двое старших детей школьного возраста, которые, даже не подумав разуться, с победными криками ринулись по паркету вглубь квартиры.
— Стоять! Куда без разрешения?! — рявкнула Елена настолько неожиданно, резко и командным тоном, что на секунду замерли и замолчали даже ревущие близнецы. — Всю обувь снимаем строго здесь, на коврике у порога. В жилые комнаты в уличной одежде и грязных ботинках не проходить ни при каких обстоятельствах.
Марина Владимировна от неожиданности осеклась на полуслове, и ее дежурная, приторно-сладкая улыбка моментально сползла с лица.
— Леночка, ну что ты буквально с порога начинаешь кричать на маленьких детей? Они же после тяжелой, изнурительной дороги, безумно устали! Ой, надо же, как у вас тут… тесновато и скромненько в коридоре, повернуться негде. Ну да ладно, как говорится, в тесноте, да не в обиде! Мы тут посовещались в поезде и решили, что Свете с Колей вы отдадите свою спальню, там кровать большая, им с младшими детками будет в самый раз. А мы с отцом прекрасно устроимся в гостиной на диване. Вы же с Алёшей пока вполне можете перебиться на полу в твоем кабинете, вы же еще молодые, здоровые, спины не болят!
Елена медленно, одними уголками губ улыбнулась. Это была холодная, хищная улыбка акулы, внезапно почуявшей в воде обильный след свежей крови.
— Проходите прямо на кухню, Марина Владимировна. Обещанный праздничный ужин на восемь персон, как вы и заказывали в шесть утра, уже полностью готов и ждет на столе. Там мы в спокойной обстановке и обсудим все нюансы нашего дальнейшего… совместного размещения.
Большое семейство с огромным трудом, толкаясь локтями и шумно переговариваясь, втиснулось в просторную, но совершенно не рассчитанную на одновременное пребывание десяти человек кухню. Когда все наконец кое-как расселись по стульям и табуреткам, Елена с подчеркнутым торжеством водрузила в самый центр стола колоссальную алюминиевую кастрюлю.
Николай, довольно потирая ладони и предвкушая сытный обед, первым потянулся к лежащему рядом половнику:
— О, ну надо же, хозяйка дома действительно расстаралась к нашему приезду! Что там у нас? Сочное мясо по-капитански? Запеченная в духовке утка с яблоками? Или, может, домашний пирог?
Он с грохотом поднял тяжелую крышку. Внутри кастрюли плотной, неаппетитной массой лежали бледные, слипшиеся рожки, щедро перемешанные с неровными кружочками дешевых розовых сосисок. Рядом с этим кулинарным шедевром Елена хладнокровно поставила глубокую миску с нашинкованной, ничем не заправленной сырой капустой и пластиковую бутыль самого дешевого томатного соуса. Финальным, завершающим аккордом презентации стала высокая стопка одноразовых пластиковых тарелок.
На кухне в ту же секунду воцарилась гробовая, звенящая тишина. Лишь один из проголодавшихся близнецов радостно и невинно пискнул на весь дом: «О, макарошки с сосиской, ура!».
— Что… что это такое? — Марина Владимировна с глубочайшим брезгливым выражением лица ткнула ухоженным пальцем в сторону кастрюли.
— Это ваш ужин, Марина Владимировна, — абсолютно невозмутимо и ровным голосом ответила Елена, присаживаясь на единственный свободный стул рядом со своим мужем. — Вы лично просили меня по телефону приготовить еду на восемь человек. Я выполнила вашу просьбу в полном объеме. Накладывайте себе порции, пока все окончательно не остыло. А одноразовая пластиковая посуда здесь исключительно для того, чтобы у нас с первого же дня не возникало бурных споров относительно того, кто именно обязан каждый вечер мыть горы тарелок за десятью взрослыми людьми.
— Лена, мы вообще-то с тяжелой дороги! — со слезами возмущения в голосе воскликнула Светлана. — Коля четырнадцать часов провел за рулем нашей старой машины, спина затекла. Могла бы из уважения хотя бы курицу с картошкой в духовке запечь! Мы же, в конце концов, ваши близкие гости!
— Гости, — отчеканивая с особой жесткостью каждое слово, произнесла Елена, — это те люди, которых хозяева заранее и официально пригласили к себе в дом. И те, кто имеет приличие приезжать максимум на пару дней, предварительно согласовав даты. А вы, насколько мне любезно сообщили сегодня в шесть часов утра, переехали в нашу квартиру насовсем. Из этого следует логический вывод, что с текущей минуты вы больше не являетесь гостями, а становитесь полноправными сожителями. А у постоянных жильцов в этом доме совершенно иной статус и обязанности.
Елена плавно встала со своего места, подошла к стоящему в углу холодильнику и легким движением руки развернула маркерную доску к обеденному столу. На ней крупным, каллиграфическим и идеально аккуратным почерком были выведены следующие заголовки:
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА СОЖИТЕЛЬСТВА В КВАРТИРЕ
— Раз уж вы коллективно приняли волевое решение, что мы отныне существуем единой большой коммуной, давайте прямо сейчас, на берегу, подробно обсудим финансовую, материальную и бытовую стороны данного вопроса, — бодрым, профессиональным тоном опытного лектора начала Елена. — Я человек исключительно системный, люблю чёткую структуру и строгий порядок. Итак, переходим к пункту первому нашего регламента. Ежемесячная арендная плата.
— Какая еще, к черту, арендная плата?! — буквально задохнулся от возмущения и неожиданности Николай, округлив глаза. — Мы же одна семья, близкие родственники! Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить?
— Эта трехкомнатная квартира куплена и содержится исключительно нами с Алексеем на наши личные доходы. Средняя рыночная стоимость долгосрочной аренды аналогичного жилья в данном центральном районе города составляет порядка девяноста тысяч единиц в месяц. Поскольку мы с мужем скромно будем занимать всего одну изолированную комнату, с вашей стороны справедливая доля составит ровно шестьдесят тысяч рублей. Плюс к этому — оплата коммунальных услуг, которая гарантированно вырастет в несколько раз пропорционально вашим ежедневным водным процедурам и стиркам. Всю сумму аренды вы обязаны вносить строго вперед, в срок до пятого числа каждого календарного месяца.
Марина Владимировна от услышанного театрально схватилась рукой за область сердца и повернулась к сыну:
— Алёша! Ты вообще слышишь, какую несусветную чушь несет твоя безумная жена?! Она прямо сейчас с твоей родной, пожилой матери требует огромные деньги за право находиться в твоем доме!
Алексей, который до этого момента молча и сосредоточенно смотрел исключительно в свою пластиковую тарелку с разваренными макаронами, наконец медленно поднял тяжелый взгляд на мать:
— Мам, а вы сами почему свой большой загородный дом сдали чужим людям, даже не удосужившись посоветоваться или хотя бы просто предупредить меня? Вы сдали свою недвижимость за хорошие деньги для того, чтобы теперь приехать сюда и жить абсолютно бесплатно за наш личный счет, стесняя нас в правилах?
— Свете срочно необходимы приличные деньги на оплату дорогостоящих городских репетиторов для детей! А Коле нужен стартовый капитал на открытие собственного дела! — тут же пошла в яростную словесную атаку свекровь, повышая голос. — Вы тут в своем мегаполисе совсем зажрались и очерствели душой, детей у вас до сих пор нет, живете исключительно в свое удовольствие! Могли бы проявить родственную солидарность и потесниться ради блага большой семьи!
— Могли бы, наверное, — спокойно кивнула Елена. — Но у нас нет ни малейшего желания этого делать. Поэтому мы плавно переходим ко второму пункту нашего устава. Внутренний быт.
Она громко постучала пластиковым маркером по белой поверхности доски:
— Процессы готовки еды, генеральной уборки общих помещений и оптовой закупки продуктов на всю ораву отныне будут осуществляться строго по утвержденному графику, который я повешу на стену. Завтраки каждый член семьи готовит себе самостоятельно из собственных продуктов. Мой личный рабочий кабинет с сегодняшнего дня закрыт на ключ — там находится крайне дорогая компьютерная техника, и детям туда вход строго и навсегда воспрещен. Если в процессе вашего проживания хоть одна вещь или элемент мебели в этой квартире будут сломаны, испачканы или испорчены — стоимость ущерба автоматически вычитается из суммы вашего залога. Да, кстати, страховой залог составляет также шестьдесят тысяч рублей, и перевести его на мою карту вам необходимо прямо сегодня вечером.
Светлана в ярости вскочила из-за стола, едва не опрокинув хлипкий стул и кастрюлю со слипшимся ужином.
— Да ты, я смотрю, вообще сошла со своего ума со своими правилами?! Мы приехали в дом к моему родному брату! Это его законная квартира!
— Света, немедленно остынь и сядь на место, — спокойно, но на удивление твердо и веско произнес Алексей, глядя на сестру. — Семьдесят процентов стоимости этой недвижимости было оплачено из личных добрачных денег Лены. Юридически, материально и морально именно она является здесь главной и единственной хозяйкой. И я в данном вопросе полностью, абсолютно с ней согласен. Вы не имеете никакого права просто так, без предупреждения вваливаться со всеми вещами в нашу устоявшуюся жизнь, выставлять нас из собственной спальни на пол и требовать ежедневного кулинарного обслуживания.
Марина Владимировна, моментально осознав, что ее любимый сын ни при каких обстоятельствах не станет принимать ее сторону в этом конфликте, решила прибегнуть к проверенной годами тяжелой артиллерии — демонстративным слезам и причитаниям.
— Выгоняете… Родную, вырастившую тебя мать, сестру, маленьких крошек беззащитных… Прямо на улицу, в темноту, под проливной дождь! Будьте вы трижды прокляты со своей эгоистичной ипотекой и квадратными метрами!
— Ну зачем же сразу на улицу? — Елена с легкой улыбкой достала из кармана своего домашнего кардигана аккуратно сложенную распечатку. — Я ведь очень заботливая, внимательная невестка. Я еще днем нашла для вас просто прекрасный, чистый хостел всего в трех станциях метро от нашего дома. У них как раз освободился большой семейный номер на шесть мест. Стоимость — всего две с половиной тысячи в сутки. Учитывая, что вы выгодно сдали свой огромный загородный дом, свободные деньги на проживание у вас точно имеются.
Николай, окончательно осознав, что никакого бесплатного семейного банкета и комфортной жизни на чужой площади в этом доме не предвидится, а перспектива ежемесячно выплачивать Елене шестьдесят тысяч рублей или беспрекословно подчиняться армейским правилам этой «мегеры» его категорически не устраивает, злобно выругался сквозь зубы:
— Собирай вещи, Света. Ноги моей больше не будет в этом сумасшедшем доме. Поживем несколько дней в нормальной гостинице, а за это время снимем себе отдельную квартиру. Сами, без помощи этих заносчивых городских буржуев.
— Бабушка, ну а мы разве не будем кушать макарошки? — жалобно захныкал один из проголодавшихся малышей, дергая Марину Владимировну за край куртки.
— Не будем! Здесь не еда, а сплошная отрава для желудка! — с напускной гордостью и высоко поднятой головой заявила Марина Владимировна, тяжело поднимаясь со своего места. — Пойдемте, дети, одевайтесь. Нам в этом доме, как видите, совершенно не рады. Алёша, я никак не ожидала от тебя подобного предательства. Самый настоящий, бесхребетный подкаблучник!
Экстренные сборы семейства заняли от силы пятнадцать минут. В прихожей стоял невообразимый шум, сопровождаемый показательными, глубокими вздохами, демонстративным хлопаньем входной дверью и громкими, пафосными причитаниями на тему того, как «грязные городские деньги окончательно портят и развращают хороших людей». Елена все это время спокойно стояла чуть в стороне, вежливо и с улыбкой подавая родственникам их куртки и пальто. Алексей молча помогал отцу вынести обратно на лестничную клетку старый, тяжелый телевизор.
Наконец, массивная входная дверь с громким, окончательным стуком захлопнулась.
В опустевшей квартире мгновенно воцарилась звенящая, поистине божественная и долгожданная тишина. Слышно было лишь то, как по стеклам панорамных окон мерно и успоивающе барабанят капли осеннего дождя.
Алексей устало прислонился спиной к закрытой двери и выдохнул так глубоко, словно до этого момента задерживал дыхание на протяжении целого часа.
— Боже мой… Я в какой-то момент искренне подумал, что этот кошмар никогда не закончится.
Елена не спеша подошла к нему, нежно обняла за плечи и легко поцеловала в щеку.
— Ты огромный молодец. Спасибо тебе большое, что нашел в себе силы и поддержал меня перед ними.
— Я просто на мгновение в красках представил, что мне придется на протяжении месяцев делить быт с Колей, терпеть крики детей и каждое утро стоять в часовой очереди в единственный туалет, и у меня моментально сработал базовый инстинкт самосохранения, — с легкой усмешкой признался Алексей. — Но послушай… А ты ведь правда на полном серьезе была готова заставить их жить по этому армейскому расписанию и каждый день кормить этими жутко выглядящими макаронами?
— Абсолютно, — со всей серьезностью и без тени сомнения кивнула Елена. — Можешь даже не сомневаться. Если бы они приняли решение остаться здесь хотя бы на одну ночь, завтра на завтрак их ждала бы исключительно пресная овсяная каша на воде. Без капли сахара и масла.
Алексей искренне рассмеялся, крепко прижимая к себе жену.
— Знаешь, я на фоне всего этого дикого стресса просто безумно проголодался. И эти твои пустые пластиковые тарелки на столе…
Елена хитро, задорно улыбнулась, мягко отстранилась от мужа и не спеша достала из глубокого кармана своего домашнего халата мобильный телефон.
— Я заранее, еще на подходе к дому, предвидела именно такой исход событий. Поэтому примерно полчаса назад, в самый разгар их криков и возмущений на кухне, я со своего смартфона заказала нам большой сет свежих суши, две мясные пиццы и бутылку хорошего белого вина. Курьер из службы доставки должен быть с минуты на минуту.
Она развернулась и легкой походкой направилась обратно на кухню, чтобы без сожаления отправить в мусорное ведро кастрюлю с уже остывшими дешевыми сосисками и рожками. Настенные часы показывали ровно семь вечера. Впереди у них был еще целый прекрасный субботний вечер, уютный мягкий диван, просмотр любимого сериала и абсолютное, никем более не нарушаемое уединение. Свои личные границы и покой Елена отстояла раз и навсегда.