– Что? – переспросила Марина мужа, надеясь, что ослышалась.
– Я сказал, продаём дом. Мама одна в своей трёшке, ей тяжело. Будем жить вместе, – Илья говорил уверенно, но его глаза бегали, избегая её взгляда.
Марина медленно поставила кружку на стол. Внутри всё сжалось, как будто кто-то затянул невидимый узел. Их дом. Их маленький, уютный дом, ради которого они три года копили на первый взнос, брали ипотеку, отказывали себе в отпуске, в новых вещах, в элементарных радостях. И теперь – продать?
– Серьёзно? – голос Марины дрожал, но она старалась держать себя в руках. – А меня ты спросить не подумал?
Илья нахмурился, отодвинул стул и сел напротив.
– Марин, ну что ты начинаешь? Это же логично. Мама стареет, ей нужна помощь. А у нас ипотека, коммуналка, всё это тянет. Переедем к ней – сэкономим. И Сашке будет лучше, бабушка за ним присмотрит.
Марина посмотрела на мужа, словно видела его впервые. Саша, их пятилетний сын, мирно рисовал в гостиной, напевая что-то под нос. А здесь, на кухне, рушился весь их мир.
– Логично? – переспросила она, и в её голосе появилась сталь. – Логично – это когда мы вместе обсуждаем такие вещи. А не когда ты ставишь меня перед фактом, как… как прислугу какую-то!
Илья закатил глаза, и это движение резануло Марину, как нож.
– Не драматизируй. Я уже всё решил. Завтра риелтор придёт, посмотрит дом.
Марина почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она встала, опершись руками о стол, и посмотрела мужу прямо в глаза.
– Ты решил? А я, значит, никто в этом доме? Моя жизнь, мои планы – это так, пустое место?
– Марина, хватит! – Илья тоже повысил голос. – Это для нашей семьи! Для Сашки! Мама поможет, будет проще. Ты же вечно жалуешься, что устаёшь!
– Я жалуюсь? – Марина почти задохнулась от возмущения. – Да я пашу, как лошадь! Работа, садик, уборка, готовка! А ты… ты даже не спросил, хочу ли я жить с твоей мамой!
Илья открыл было рот, но тут из гостиной донёсся голос Сашки:
– Мам, пап, вы чего кричите?
Марина осеклась, глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться.
– Всё нормально, солнышко. Рисуй, мы сейчас придём.
Она снова повернулась к Илье, понизив голос до шёпота:
– Мы ещё не закончили. Но я тебе сразу говорю: я не хочу жить с твоей мамой. И точка.
Кухня была их гордостью. Светлые стены, деревянный стол, который они нашли на блошином рынке и сами отреставрировали, занавески с мелкими ромашками, которые Марина шила ночами, чтобы всё выглядело, как в её мечтах. Этот дом был их. Они выбрали его вместе, спорили из-за цвета плитки в ванной, смеялись, когда краска с потолка капала на пол. А теперь Илья хочет всё это продать? Ради чего? Чтобы поселиться в трёхкомнатной квартире его матери, где каждый угол пропитан её правилами и её духом?
Тем временем дела с новым домом шли вперёд. Лена, подруга Марины, работала как ураган. Она нашла покупателя на их текущий дом – пожилую пару, которая искала уютное место для пенсии. Марина ходила по комнатам, показывая им кухню, сад, Сашкину комнату, и каждый раз чувствовала укол боли. Это был их дом. Их мечта. Но она напоминала себе: новый дом – это новый шанс. Шанс сохранить семью, не теряя себя.
Через два дня после визита покупателей Тамара Львовна внезапно появилась у них на пороге.
– Я хочу поговорить, – сказала она, едва переступив порог. – С Мариной. Без Ильи.
Илья бросил на жену взгляд, словно спрашивая, стоит ли соглашаться. Марина кивнула.
– Хорошо. На кухне.
Они сели друг напротив друга. Тамара Львовна убрала перчатки, положила на стол. На её лице застыла маска показного спокойствия.
– Я долго думала, – начала она. – Понимаю, ты не хочешь жить со мной. Но я не верю, что вы справитесь.
– Мы уже справляемся, – ответила Марина. – И, если честно, мы справлялись бы и лучше, если бы вы не вмешивались.
– Это не вмешательство. Это забота о моём сыне и внуке. И ты, Марина, должна это ценить.
Марина наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза свекрови.
– Я ценю заботу. Но не контроль. Мы с Ильёй взрослые люди. И мы имеем право на свою жизнь.
Тамара Львовна долго молчала. Потом, чуть склонив голову, сказала:
– Тогда пообещай мне одно.
– Что именно?
– Что ты не оторвёшь моего внука от меня. Что я смогу видеть Сашку, как раньше.
Марина вздохнула. В её голосе не было вражды:
– Если вы будете уважать наши границы – никто не станет вам мешать.
На миг воцарилась тишина. Потом Тамара Львовна кивнула:
– Ладно. Посмотрим, как у вас получится.
Она ушла, не оглядываясь. А Марина осталась сидеть на кухне. Сердце билось быстро, но не от страха – от облегчения. Впервые за долгое время она чувствовала, что граница поставлена.
Через неделю они переехали. Новый дом был меньше, но уютный. Сашка бегал по комнатам, заглядывал в шкафы, спрашивал, где будет его кровать. Марина разворачивала коробки, развешивала занавески, ставила чайник. Илья притаскивал мебель, в перерывах садился и в тишине улыбался, глядя, как Сашка водит по полу игрушечным экскаватором.
Когда всё улеглось, Марина вышла во двор. Октябрьское солнце пробивалось сквозь облака. Она посмотрела на небольшой сад, ещё голый, но уже её.
И поняла: они победили. Тихо, без крика, без драмы. Просто отстояли своё право на дом. На семью. На жизнь.
Весна пришла незаметно. Молодые побеги на яблоне в углу сада, свежие занавески на кухне и первое в жизни Сашки семечко, проросшее в горшке на подоконнике, — всё дышало обновлением. Марина стояла у плиты, помешивая суп, когда в дверь позвонили.
На пороге стояла Тамара Львовна. В руках у неё был торт в коробке и маленький свёрток с машинкой в подарочной упаковке.
– Я подумала, может, загляну, – сказала она. – Сегодня же пятница. Я соскучилась по Сашке.
Марина немного помедлила, но потом кивнула:
– Проходите.
Саша с радостью бросился бабушке на шею. Илья, вернувшийся с работы пораньше, занял место у стола. Было как-то по-домашнему спокойно. Даже немного удивительно.
Во время ужина Тамара Львовна не делала замечаний. Она похвалила суп, спросила Сашку про рисунки и даже поинтересовалась у Марины, где та нашла такие красивые салфетки.
После ужина, провожая свекровь до калитки, Марина вдруг услышала:
– Спасибо, что пустила. Я всё ещё учусь не вмешиваться. Но вы с Ильёй – молодцы. У вас настоящий дом.
Марина не сразу нашла, что ответить. Потом кивнула:
– Спасибо. И за торт тоже.
Они распрощались без напряжения. Без привычного холодка. Просто как две женщины, у которых теперь был шанс начать всё сначала.
Марина вернулась в дом, где её ждали Илья и Саша, и впервые за долгое время почувствовала: всё действительно стало на свои места.