— Мы правнука решили навестить, месяц ведь уже миновал.
Марину из роддома забрали, мы так надеялись, когда разрешат заглянуть…
— Заглянули, убедились, — сухо оборвала сватья. — В щёлочку глянули? Спит. Пускай отдыхает. У нас расписание.
— Уберите это, Галина Петровна. Нам такую громадину ставить абсолютно негде. Настоящий накопитель пыли!
Марина застыла в проёме крошечной прихожей и раздражённо сверлила взглядом свекровь.
— Мариночка, родная моя, ну зачем так?
Галина Петровна смущённо моргнула, прижимая к себе огромного плюшевого медведя с нелепым шёлковым бантом на шее.
— Это же всего лишь игрушка. Вот правнучек сядет, поползёт, станет с мишкой возиться…
— Новорождённому малышу медведь ростом с меня ни к чему. Унесите.
Отдайте его Ирине, у неё трое, им пригодится. А нам и так не протолкнуться.
Галина Петровна беспомощно покосилась на старшую дочь Ирину, которая прибыла вместе с ней.
Ирина громко щёлкнула языком и выступила вперёд, прикрывая мать плечом.
— Марин, ты чего такая резкая? — Ирина попыталась изобразить улыбку. — Это гормоны, понимаю. Я троих вырастила, помню то состояние.
Ты сейчас главное почаще сцеживайся, чтобы застоев не случилось.
И водичку малышу предлагай между кормлениями, желтизна быстрее уйдёт.
Марина резко выпрямилась.
— Я прекрасно разберусь сама, Ирина. И воду давать не намерена — педиатры сейчас это запрещают.
Благодарю за наставления, но обойдусь без консультантов.
— Да я ведь от чистого сердца… — начала Ирина, но в этот момент из кухни в прихожую выплыла мать Марины, Людмила Сергеевна.
— Девочки, что вы тут устроили? — с укором произнесла она. — Ребёнок только задремал. Еле уложили!
Зачем толпой нагрянули?
— Нас всего двое, — Галине Петровне вдруг стало неловко. — Мы правнука хотели повидать, месяц ведь прошёл.
Марину из роддома выписали, мы так ждали, когда позволят приехать…
— Повидали, убедились, — жёстко пресекла сватья. — В щёлочку посмотрели? Спит. Пусть спит. У нас порядок.
Наконец появился Артём.
Сын Галины Петровны выглядел смущённым и старательно отводил глаза от матери.
— Артёмушка, сынок, — Галина Петровна приблизилась к нему. — Ну хоть ты скажи!
Мы ведь с пирогом прибыли. Вишнёвым, как ты обожаешь. И вот… подарок.
И денежку мы приготовили.
Она торопливо, дрожащими пальцами полезла в сумку, висевшую на локте, и извлекла плотный белый конверт.
— Вот, Марина. Это вам на первое время. Коляску там приобрести или хорошие подгузники.
Расходов сейчас хватает…
Марина даже не взглянула на протянутые деньги — она перевела взгляд на мужа.
— Положите на тумбочку, Галина Петровна, — произнесла она.
Мать Артёма подчинилась.
А Людмила Сергеевна тут же приблизилась и кончиками пальцев брезгливо сдвинула конверт на самый край.
— У ребёнка всё имеется, — с гордостью заявила сватья. — Мы с отцом полностью обеспечили приданое.
Самую лучшую коляску приобрели, итальянскую. Так что наш мальчик ни в чём не испытывает нужды!
А пирог ваш вишнёвый заберите — Марине нельзя сдобу, у неё диета кормящей матери.
От вишни у ребёнка живот заболит.
Мы тут ночами бодрствуем, а вы нам выпечку таскаете!
— Так он же печёный… — тихо пробормотала Галина Петровна. — Я сама тесто замешивала, с утра старалась…
— Мам, ну правда, — наконец вмешался Артём.
Он говорил почти шёпотом, тревожно косясь на открытую дверь спальни.
— Унесите пирог. И этого медведя тоже. Куда мы его тут разместим?
У нас кроватка… комод тесть собрал. Места совсем нет.
— Но это же подарок от нас с отцом… — у Галины Петровны защипало в глазах. — Подарки ведь обратно не возвращают, Артёмушка.
— Галина Петровна, без трагедий, — Марина потерла переносицу. — Никто вас не выставляет.
Просто момент сейчас неподходящий. Ребёнок маленький, я измотана. Мне не до приёма гостей.
— А мы даже чаю не заслужили? — вдруг громко возмутилась Ирина. — Мы через весь город полтора часа добирались, мама с семи утра у плиты стояла.
Хоть бы чашку предложили, ради приличия!
— Ира, не стоит, — Галина Петровна схватила дочь за рукав. — Пойдём.
— Нет, я выскажусь! — Ирина не сдавалась. — Артём, ты вообще мужчина или кто?
Твоя мать приехала, а ты молчишь, будто посторонний, и слова вставить не можешь!
— Ира, прекрати! — прошипел Артём, краснея. — Ты не у себя дома! Не смей здесь распоряжаться!
— Именно! — вмешалась Людмила Сергеевна, заслоняя дочь. — Вы в чужом жилище.
Мы вас вообще на следующей неделе ожидали, а вы явились как снег на голову.
Ступайте уже, пока малыша не разбудили.
Галина Петровна больше не выдержала.
— Пойдём, Ирочка. Пойдём, дочка.
Не нужны мы здесь, — она неловко развернулась, едва не задев медведем вешалку.
Конверт так и остался лежать на краю тумбочки.
Мать и дочь молча спустились в лифте, молча покинули подъезд.
Галина Петровна приблизилась к машине дочери, распахнула переднюю дверь и тяжело опустилась в кресло.
Медведя она устроила на коленях, крепко прижав к себе.
И лишь когда Ирина запустила двигатель, Галина Петровна наконец дала волю слезам.
— Мам, перестань, — Ирина выехала со двора и влилась в поток машин. — Успокойся. Возьми салфетку, промокни лицо.
— За что они так, Ира? — прошептала Галина Петровна, сминая платок. — Я ведь от всей души…
Я же бабушка. Такая же бабушка, как и эта Людмила. Почему ей позволено держать ребёнка, а мне даже чаю не предложили?
Меньше часа пробыли… Меньше часа!
— Потому что они возомнили о себе слишком много, — Ирина сердито ударила по рулю. — Живут в квартире её родителей, вот и ощущают себя хозяевами.
А твой Артём — слабак! Как можно позволять так разговаривать с родной матерью?
— Не говори так про брата, — по привычке заступилась Галина Петровна. — Он просто избегает конфликтов. Марина кормит, ей волноваться нельзя…
— Мама, хватит его оправдывать! — вспыхнула Ирина. — Он муж. Он отец. И сын!
А ведёт себя так, будто его там из милости терпят.
«Медведя унесите, пирог унесите».
Да пусть живут со своими причудами!
Я к ним больше не поеду. И детей своих не отправлю!
Галина Петровна закрыла глаза.
Через год Артём окончательно свыкся с ролью гостя в собственной семье, наведываясь к матери лишь по большим праздникам.
Марина почти не появлялась, снимки внука пересылала редко и неохотно.
Вживую малыша Галина Петровна видела всего несколько раз.
Она старалась не падать духом — всё чаще проводила время с детьми дочери.