— Слушай, девочка, тебе придётся очень постараться, чтобы влиться в нашу семью, — произнесла Мария Степановна с видом требовательной наставницы.
Вероника едва сдержала смешок. Всё это было ожидаемо. Свекровь-педант заранее строит из себя экзаменатора, хотя сама сцена ещё даже не разыграна.
Игорь, сидевший рядом, отвёл взгляд. Было видно, что ему хочется пробормотать что-то в духе «ну вот и понеслось». Но вмешиваться он не стал. И правильно — это не его битва.
— Постараться? — переспросила Вероника с лёгкой усмешкой. — В каком именно направлении? Может, на курсы вышивки записаться? Или хореографию подтянуть?
Разговор шёл на кухне Марии Степановны. Тут всё сияло богатством: тяжёлые гардины с ламбрекенами, конфеты в хрустальных вазах, огромный резной стол и стулья цвета шампанского. Красота, но жить здесь Вероника бы не смогла. Слишком всё вылизано, будто это не дом, а площадка для съёмок.
— Вероничка, у нас семья интеллигентная, — уточнила Мария, делая вид, что не слышит иронии в голосе невестки. — Мы люди воспитанные, и чужие здесь долго не задерживаются.
Вероника машинально кивнула, но в уме уже возвращалась к прошлому. Эта роль была ей слишком знакома. Она уже проходила через это — только тогда была моложе, наивнее и верила, что главное — быть хорошей женой.
…Пятнадцать лет назад Вероника была совсем иной: юная, старательная, с доверчивыми глазами и готовностью подстраиваться. Мужа, Дмитрия, она любила всем сердцем.
А вот Дмитрий обожал лишь свою мать.
Первая свекровь, Софья Алексеевна, считала себя центром вселенной. У неё всегда было громкое мнение, командный голос и бесконечные советы. Уже на втором семейном ужине она заявила:
— Курица у тебя сухая, будто резину жуёшь. Ну ничего, я научу тебя готовить правильно, раз уж мать не удосужилась.
Вероника тогда только улыбнулась. Она была уверена: если быть терпеливой и вежливой — это оценят. Поэтому называла свекровь «мамой», готовила ей оливье с телятиной вместо колбасы (как та требовала) и терпела критику всего: от цвета губ до чистоты пола.
Когда родилась дочь, стало только хуже. Софья не уставала читать лекции о том, «как воспитать нормальную женщину». Всё снисходительно, с усмешками и намёками, что педагог из Вероники никудышный.
— Подгузники — это издевательство над ребёнком! — однажды вручила она пачку пелёнок. — Это для ленивых придумали. А ты ведь не ленивая, правда?
Дмитрий не вмешивался. Даже когда малышка, едва научившаяся говорить, спросила:
— Мама, а почему ты глупая?
— Что? Кто тебе такое сказал?
— Бабушка Соня.
Вероника попыталась поговорить с мужем, но он только пожал плечами:
— Да брось. Ну ляпнула она. Ты же знаешь её характер.
Она знала. Она сидела за столом, выслушивая, что «сыр дешёвый и испортил салат». Тратила деньги на дорогие подарки, лишь бы хоть раз услышать похвалу. Но со временем поняла: в глазах Софьи идеалом всегда будет кто-то другой.
После этого Вероника всерьёз задумалась о разводе. Вскоре подала документы.
— На вокзале сдохнешь! Только с кошками жить будешь! — предрекала свекровь.
Но у неё появились не кошки, а работа, жильё и собственная устойчивость.
А потом и Игорь. Они встретились через друзей, обменялись телефонами и начали общаться. Игорь не обещал золотых гор, но уважал её чувства. Он знал о её прошлом и спокойно принял её дочь.
Он хотел жениться. Вероника не спешила, присматривалась. Она любила его, но боялась снова угодить в семью, где останется чужой. Но Игорь оказался другим. И она рискнула.
Теперь, сидя на кухне его матери, Вероника слушала ту же пластинку, но уже без стыда и страха. Только лёгкое дежавю.
— Мы, знаешь ли, не берём к себе кого попало, — продолжала Мария. — Игорь человек мягкий, он многое недоговаривает. А я замечаю всё. Так что… старайся, девочка.
— Спасибо за советы, — холодно отозвалась Вероника. — Но я останусь просто женой вашего сына. У меня есть семья: муж и дочка. Этого достаточно.
Она встала, Игорь пошёл следом. На улице он взял её за руку.
— Ты в порядке?
— Да. Для меня это уже классика жанра.
На этот раз Вероника знала себе цену. Чужая мать может не любить — и не обязана. Но и она никому ничем не обязана.
…Прошло два года с того вечера. К великому разочарованию свекрови, Вероника даже не пыталась «стараться». Ни визитов, ни реверансов. Они жили спокойно в её квартире. Игорь нашёл общий язык с Полиной, дочерью Вероники.
Контакты с Марией остались формальными. Поздравления — по телефону. Подарки — только от сына. Никаких попыток сблизиться.
Вероника не мешала мужу общаться с матерью. Но и не впускала её в свой дом. Игорь уважал её решение: он был свидетелем того разговора.
Это разительно отличалось от прошлого брака. Дмитрий когда-то спокойно говорил:
— Мама считает, что ты тратишь слишком много. Может, она тебе будет помогать со списком покупок?
И Вероника соглашалась. Тогда она ещё надеялась заслужить признание. Но напрасно.
Игорь же оказался иным. У него был характер. Он умел отделять мать от семьи.
— Мам, она такая, какая есть, — говорил он Марии. — Если тебе не нравится, не общайся. Но я буду с ней.
И Вероника впервые чувствовала, что не одна. Рядом был человек, который не сдаёт её ради маминого одобрения.
Она ценила это больше, чем цветы и громкие признания. С Игорем она могла быть собой — со своим прошлым, характером и дочерью.
Через какое-то время лёд с Марией начал трескаться. Однажды она сама позвонила:
— Вероника, привет. Как дела? Может, заглянешь на чай? Я пироги испекла.
Интонация была непривычно мягкой. Но Вероника отказалась:
— Извините, у меня много дел.
Через пару дней пришло сообщение с фото фарфорового сервиза:
— Ты же любишь красивую посуду? У меня два таких. Возьми один.
— Спасибо, но у нас хватает. Я предпочитаю чашки, которые не жалко разбить.
Веронику насторожила эта внезапная нежность. Истина выяснилась быстро: брат Игоря с женой уехали в другой город, детей у них не планировалось. Мария осталась без «женского плеча» рядом — и вдруг решила переобуться.
Вскоре они столкнулись у аптеки.
— Вероничка! Какая встреча! Может, заглянешь? Я медовик испекла…
Вероника кивнула, но не улыбнулась. И сказала:
— Помните, как вы говорили, что мне придётся стараться, чтобы вписаться в вашу семью? Так вот, я тогда и не собиралась. У меня своя семья уже была. А теперь вы хотите войти в мою. Но я не жду ваших стараний. Просто не хочу впускать. Жёстко, но честно.
Мария лишь поправила куртку:
— Ну что ж. Как знаешь.
И пошла дальше.
…В один из вечеров они втроём играли в лото. Полина смеялась, Игорь подсказывал. Телефон зазвонил. Игорь ответил:
— Мама просила поздравить тебя с Восьмым марта.
— Понятно. Меня есть кому поздравлять, — пожала плечами Вероника.
Когда-то её заставляли встраиваться в чужую рамку. Теперь она ткала собственное полотно и раскрашивала его своими красками. И больше не позволяла чужим рукам касаться её картины.