Тридцатипятилетие — странная дата: женщина всё ещё грезит чудесами, но уже безошибочно считывает цену чужого одеколона и фальшь чужих ухмылок. Маргарита замерла у зеркала в коридоре, поправляя линию декольте тёмно-бирюзового наряда. Материя обжигала прохладой, будто намекала: вечер не согреет.
В зале уже рокотал рой голосов. Стучали приборы о тарелки, гремел бас её супруга, Дмитрия, сыпались формальные похвалы от коллег. Всё выглядело безупречно: запечённый судак, домашние наливки, накрахмаленные салфетки. Маргарита глубоко втянула воздух, надела улыбку радушной хозяйки и направилась к гостям.
— А вот и наша именинница! — Дмитрий вскочил, ослепляя улыбкой. Он притянул её к себе, и на мгновение Маргарите захотелось уткнуться ему в грудь и распустить всех по домам. Но спектакль требовал продолжения.
Пожелания сыпались одно за другим. Букеты, конверты, футляры из ювелирных салонов… И вдруг входная дверь грохнула так, что в буфете жалобно дрогнули бокалы. По комнате пронёсся сквозняк с запахом дешёвого табака и сырого февральского воздуха.
На пороге возникла Инна — младшая сестра Дмитрия. В намокшем плаще, с растрёпанной причёской и выражением лица, которое Маргарита мысленно называла «вселенская трагедия с примесью злости».
— Ах, я опоздала? — её голос разрезал уютную музыку. — Хотя, судя по столу, без меня тут давно пируют.
Дмитрий напрягся, его ладонь на талии жены вздрогнула.
— Инна, проходи. Мы только подаём горячее.
Инна шагнула в центр комнаты, даже не расстегнув плащ. Окинула стол насмешливым взглядом, задержавшись на блюде с экзотическими фруктами.
— Разгулялись? — она повернулась к Маргарите. — Пока у матери в посёлке потолок течёт и давление зашкаливает, вы шампанское льёте рекой? С праздником, Рита. Подарка нет — все средства ушли на мамины таблетки. Тем, у кого совесть чиста, сюрпризы ни к чему, правда?
В воздухе повисла гнетущая тишина. Гости застыли. Дмитрий густо залился краской.
— Инна, давай потом, — пробормотал он. — Я перевёл маме деньги вчера.
— Перевёл? — она дёрнула рукой. — Кинул копейки? А ты в курсе, что твоя жена на прошлой неделе в салоне красоты оставила больше, чем стоит ремонт родительской кухни? Я видела квитанцию. Она выскользнула у неё в прихожей.
Маргарита ощутила, как к горлу поднимается ледяная ярость. Годами она сносила выходки свояченицы: бесконечные долги, ехидные замечания, привычку являться без приглашения и исчезать с пакетами продуктов. Ради Дмитрия. Ради шаткого покоя. Но сегодня её терпение треснуло.
Она аккуратно опустила бокал на стол. Чистый звон стекла прозвучал, как стартовый выстрел.
— Значит, по карманам шарим, Инночка? — негромко произнесла Маргарита, делая шаг вперёд. — А я ломала голову, куда исчез мой ежедневник. Выходит, в семье завёлся инспектор.
— Я просто опекаю брата! — выкрикнула Инна, но в её взгляде мелькнула растерянность.
— А я обеспечиваю этот дом, — ровно перебила Маргарита. — И суммы, которые ты так старательно подсчитывала, оплачены моими контрактами. Но раз речь зашла о финансах…
Она обвела взглядом гостей.
— Инна забыла добавить, что «лекарства», на которые якобы ушли её деньги, по удивительному совпадению равны цене нового телефона, выглядывающего из её кармана.
Инна судорожно прикрыла плащ, но было поздно.
— Дима, — Маргарита повернулась к мужу. — Доброта — не равно слепота. Твоя сестра явилась сюда не поздравить, а разрушить то, что мы создавали.
— Рита, не надо при всех… — выдохнул он.
— Именно при всех, — выпрямилась она. — Три месяца назад я передала Инне сумму на ремонт крыши. Инна, хочешь, я сейчас позвоню Надежде Сергеевне и уточню, получила ли она хоть копейку?
Лицо Инны пошло пятнами.
— Ты меня ненавидишь! — вскрикнула она и рванула к выходу. — Влад, ты видишь, какая она?
Дверь захлопнулась. В комнате остался тяжёлый осадок. Маргарита налила себе вина и подняла бокал.
— Прошу прощения за семейную драму. Вернёмся к рыбе — она хотя бы честна.
Внутри у неё всё дрожало. Дмитрий, не глядя на жену, вышел на балкон и закурил — впервые за долгие годы.
Ночь после торжества выдалась тяжёлой. Когда гости разошлись, Дмитрий тихо произнёс:
— Зачем ты так с ней, Рита? Она нестабильная…
— Нестабильность не оправдывает ложь, — ответила Маргарита. — И если ты станешь перед ней извиняться, ты предашь нас.
Он молча ушёл в кабинет.
Тем временем Инна в своей тесной квартире металась по комнате. Телефон лежал на диване. Она вытащила из шкафа старую папку с пожелтевшими бумагами. Среди них — снимок: молодой Дмитрий на фоне стройки и рядом худенькая девушка с испуганными глазами.
— Олеся… — прошептала Инна. — Посмотрим, как ты запоёшь, Риточка, когда узнаешь, на чьих слезах стоит твоё счастье.
Дмитрий когда-то не просто уехал из родного города — он сбежал. От долгов. От беременной девушки. Инна помогла скрыть следы. И все эти годы брат платил ей не только из родственной любви, но и за молчание.
Наутро Маргарита получила сообщение:
«Ты так уверена в честности мужа? Спроси его о феврале 2013-го. Хватит ли смелости разрушить картинку?»
Маргарита набрала подругу Викторию, работавшую в архиве предприятия, где Дмитрий начинал карьеру. К вечеру пришёл ответ: среди сотрудников общежития значилась Олеся Громова. У неё сын — Кирилл, девяти лет.
Мир Маргариты покачнулся.
Через несколько часов она уже стояла во дворе старой пятиэтажки. Из-за угла показалась молодая женщина с пакетом продуктов и мальчик, болтающий без умолку.
Маргарита вышла из машины.
— Олеся? — её голос дрогнул.
Женщина насторожилась, прикрывая сына.
— Мы знакомы?
— Нет. Но нас связывает один человек. Меня зовут Маргарита. Я жена Дмитрия.
Пакет выскользнул из рук Олеси.
Когда мальчик скрылся в подъезде, женщины остались одни.
— Зачем вы пришли? — тихо спросила Олеся.
Маргарита посмотрела ей прямо в глаза.
— Потому что я узнала о вас только сегодня. И мне нужна правда. Похоже, ваш бывший и его сестра разрушили не только вашу жизнь, но и мою.