— Твоих родственников мы разместим отдельно! — отрезала будущая свекровь.
— С какой стати? — удивилась я.
Валентина Сергеевна поправила колье на шее и, выдержав паузу, произнесла:
— Я не хочу, чтобы мои приглашённые чувствовали дискомфорт. Всё-таки это люди определённого круга, а твоя семья… ну, ты понимаешь.
Я понимала. Слишком хорошо понимала. И от этого понимания во рту стало неприятно кисло, будто я надкусила недозрелую сливу.
Вообще-то мы обсуждали нашу с Кириллом свадьбу. Точнее, мы с ним планировали просто расписаться и тихо отметить в небольшом кафе. Но его мать настояла на масштабном празднике и сама взяла все расходы на себя. Мы пытались возражать, но она была несгибаема.
— Союз заключается один раз, — заявляла она, — значит, и праздник должен быть соответствующий.
И никаких споров Валентина Сергеевна не допускала.
— Валентина Сергеевна, речь идёт о моих родителях, — спокойно сказала я, хотя внутри всё сжималось.
— Конечно, дорогая, конечно, твои родители, — поспешно отозвалась она. — Но согласись, деревенские люди на столичной свадьбе… это выглядит странно.
«Деревенские»… Она выговорила это так, будто речь шла о чём-то постыдном.
А я вдруг вспомнила, как мама по выходным ставила в духовку пироги, и дом наполнялся запахом ванили и топлёного масла. Как отец возвращался с хозяйства — высокий, загорелый, а мама смеялась:
— Обувь сними, великан!
А он, не смущаясь, целовал её при мне.
Я тогда, подростком, отворачивалась от неловкости… А теперь отдала бы всё, чтобы снова оказаться на той кухне, среди этих запахов и простоты.
Кирилл нашёл меня вечером на лоджии. Я курила, хотя бросила уже несколько лет назад.
— Мама снова отличилась? — тихо спросил он, обняв меня сзади.
— Она уверена, — ответила я, — что моих родителей стоит спрятать подальше, чтобы не портить картину.
Он тяжело выдохнул. Его вздохи я давно научилась различать. Этот означал: «Да, она невыносима, но я бессилен».
— Марин, ты же знаешь, она… — начал он. — Она не со зла.
— А с чего тогда?
— С пустоты, — он помолчал. — Меня ведь растила бабушка. Мама всё время пропадала на приёмах и светских вечерах. Отец умер, когда мне было одиннадцать, и оставил ей солидные средства. За несколько лет она всё промотала.
Меха, украшения, странные инвестиции в воздух. Сейчас — показуха, а по факту: квартира в долгах, машина в рассрочку, а это её «жемчужное» ожерелье — обычная подделка.
Я молчала.
— Я тебя люблю, — сказал Кирилл. — И твою семью люблю. Они у тебя настоящие. А мама… переболеет. Не принимай близко.
Проще сказать, чем сделать.
Свадьба была в июне. День стоял яркий, ослепительный. Ресторан утопал в белых цветах, а я шла между столами в платье цвета шампанского. Кирилл держал меня за руку так крепко, будто боялся отпустить.
Мама сидела сбоку, в своём лучшем синем платье с аккуратным воротничком, и под столом держала папину руку. Они выглядели немного потерянными среди дорогих костюмов и столичных гостей.
И сердце моё сжималось от любви.
— А теперь, — Валентина Сергеевна поднялась, звякнув ножом о бокал, — я хочу вручить молодым семейную реликвию.
Она вышла в центр зала с бархатной коробкой, словно несла нечто сакральное.
— Серебряная ложка девятнадцатого века, — торжественно объявила она. — Подлинный антиквариат.
Потом повернулась к моим родителям и натянуто улыбнулась:
— Уверена, в вашей глубинке такого не встречали.
Мама побледнела. Отец начал подниматься. Мама попыталась остановить его, но он встал во весь рост и спокойно сказал:
— Благодарю за подарок. Хорошая вещь. А мы тоже кое-что приготовили.
Он положил на стол ключи.
— Автомобиль, — пояснил он. — Вам обоим. А квартиру мы тебе, Марина, купили давно — ещё когда ты училась. Трёхкомнатную, в центре. Чтобы места хватило и детям.
В зале воцарилась тишина.
Валентина Сергеевна застыла, глядя на него.
— Про… простите? — пробормотала она. — Какую квартиру?
— Самую обычную, — пожал плечами отец. — У нас хозяйство. Агропредприятие. Крупное. Земля, техника, скот. Дочку вырастили, выучили — теперь замуж выдали.
Он усмехнулся:
— А квартира — это просто место, где живут.
Кто-то робко захлопал. Потом ещё. А через пару секунд аплодировал весь зал.
Свекровь рухнула на стул.
— Почему ты мне ничего не сказала?! — прошипела она. — Ты меня обманула!
— А вы спрашивали? — спокойно ответила я. — Вам хватило одного слова, чтобы сделать выводы.
— Я теперь выгляжу глупо!
— А не сама ли ты виновата? — неожиданно сказал Кирилл.
Она ахнула.
— Кирилл! Ты так с матерью?!
— Меня воспитывала бабушка, — холодно ответил он.
Валентина Сергеевна откинулась назад.
— Вот как… Тогда зачем я вообще всё это устраивала?
— Мы просили проще, — усмехнулся Кирилл. — Но ты решила иначе.
Она схватила коробку с ложкой и вышла из зала. Никто её не остановил.
Прошёл почти месяц. Свекровь не звонит и не пишет.
И, если честно, меня это совсем не огорчает.