Марина задержалась у витрины ювелирной лавки, разглядывая серьги с гранатами. Глубокий бордовый цвет камней, золото тонкой работы — такие украшения когда-то носила её бабушка. Марина ясно помнила, как в детстве сидела у неё на руках и осторожно касалась холодных вставок кончиками пальцев.
Бабушка наклонялась, и серьги покачивались рядом с лицом Марины, будто спелые ягоды на ветке.
— Решаетесь? — с ожиданием спросила консультант.
Марина утвердительно наклонила голову, вынула из сумки кошелёк и аккуратно отсчитала банкноты. К этой покупке она шла годами — откладывала понемногу с каждой получки. Продавец аккуратно завернула коробочку, и, выйдя на улицу, Марина сразу же раскрыла её у входа и надела украшения. В отражении витрины она поймала собственную улыбку.
Дома Марина остановилась перед зеркалом, сняла верхнюю одежду, распустила волосы. Серьги ощутимо тянули уши, но это ощущение было приятным. Она слегка повернула голову — в одну сторону, потом в другую, и гранаты загадочно вспыхнули в свете лампы.
Прошла неделя. Марина протирала пол в школьном холле, когда зазвонил телефон — звонил Игорь.
— Марина… — голос брата звучал напряжённо. — С мамой беда…
Она выпрямилась, тряпка упала обратно в ведро.
— Что произошло?
— Совсем не ходит. Врач сказал, нужен особый препарат, — он назвал название. — Очень дорогая инъекция. По квоте ждать год, а ей сейчас больно, она не выдерживает…
Марина оперлась плечом о стену. В воздухе стоял запах моющего средства и мела.
— Сколько нужно? — тихо спросила она.
— Много… Я бы помог, но ты знаешь — трое детей, жена дома…
— Конкретно, Игорь.
Он назвал сумму — почти такую же, как цена серёг.
Марина завершила разговор и некоторое время смотрела в окно. Во дворе школьники гоняли мяч. Он глухо ударялся о стену, размеренно, словно счёт времени.
Вечером она убрала серьги в футляр, футляр — в сумку. Ночью сон не шёл. Перед глазами вставала мать, как она бралась за любые подработки после ухода отца. Мама всегда повторяла:
— Он нас бросил. Но мы должны держаться друг за друга.
Утром Марина вернулась в ювелирный магазин. Та же сотрудница узнала её, взглянула на коробку.
— Возвращаете?
— Да.
Женщина внимательно осмотрела украшения под лампой.
— Вы их носили.
— Несколько дней.
— Тогда всю сумму вернуть не получится.
Марина без слов согласилась. Получила меньше, чем платила, добавила недостающее из зарплаты и отправила перевод матери.
Дома она долго плакала, уткнувшись в подушку. Потом умыла лицо холодной водой и посмотрела в зеркало — обычная женщина за пятьдесят, с покрасневшими глазами. Без украшений.
Месяц пролетел незаметно. Работа сменялась домом, дом — работой. Марина звонила матери каждую неделю.
— Как ноги?
— Полегче, доченька.
— Лекарство помогло?
— Да, спасибо тебе.
В начале второго месяца Марина снова набрала номер.
— Всё замечательно! — радостно сказала мать. — Хожу, даже грядки перекопала. Ой, подожди!
Она прикрыла трубку ладонью, но слова всё равно прозвучали:
— Игорёк, сам поставь в холодильник, я боюсь его трогать, он ведь новый!
Холодильник… Марина медленно опустилась на стул.
— Хо… лодильник? — переспросила она.
После паузы мать ответила:
— Ну да. Старый окончательно вышел из строя. Мы с Игорем взяли новый, я собиралась тебе сказать…
— На мои деньги?
— Ну… укол я сделала! — поспешно добавила мать. — Просто нашли дешевле, по знакомству. А холодильник реально сломался…
Марина завершила разговор. Некоторое время сидела неподвижно, затем собралась, взяла отгул и поехала в деревню.
Автобус ехал четыре часа. Марина смотрела в окно — поля, леса, дома. Всё было привычным, но внутри будто что-то надломилось. В памяти неожиданно всплыл отец. Мать всегда отзывалась о нём резко, но Марина помнила его заботу и тепло. И сомнение начало расти.
Дверь открыл Игорь. Увидев сестру, он растерялся.
— Марин… ты почему не предупредила?
Она молча прошла на кухню. Там стоял холодильник — новый, огромный, с блестящей поверхностью. Наклейки ещё не сняли.
Мать поднялась со стула.
— Доченька…
— Сколько он стоит? — резко спросила Марина.
— Марина, не надо так…
— Сколько?
Игорь назвал сумму — почти равную переводу.
— А лекарство?
— Я сделала укол! — заторопилась мать. — Просто дешевле нашли… А холодильник тек, продукты пропадали…
Марина направилась в комнату и открыла старый шкаф. Она знала, где искать. На дне лежала деревянная шкатулка. Внутри — письма, перевязанные лентой. Почерк отца.
Она раскрыла одно:
«Мои родные Игорёк и Мариночка… Я скучаю. Деньги отправляю вам на учёбу и одежду. Целую. Папа».
К каждому письму прилагался перевод.
Марина вернулась на кухню и выложила письма на стол.
— Что это?
Мать побледнела.
— Марина…
— Он писал нам каждый месяц. А ты говорила, что он исчез.
— Он ушёл от меня! — закричала мать. — Я не смогла простить!
— Ты лишила нас отца, — холодно сказала Марина.
Мать закрыла лицо руками.
Раньше Марина обняла бы её. Сейчас — нет.
— Я продала украшения, о которых мечтала десять лет, — произнесла она. — А ты купила холодильник.
Она забрала письма и ушла.
Марина перечитала их все. Отец писал до самой смерти.
Через неделю она устроилась на вторую работу. Тело болело, но копилка снова наполнялась.
Спустя восемь месяцев Марина снова купила серьги с гранатами.
Она поставила коробочку на полку — на самое видное место.
Потому что теперь она знала:
она никому больше ничего не обязана.