— Ты сегодня останешься? — тихо произнесла Марина. — Дети по тебе так тоскуют…
Андрей даже не повернул головы. Он продолжал заталкивать в дорожную сумку свежие футболки, бельё и носки.
— Мама ждёт, — небрежно ответил он. — Я не могу оставить её одну. Ты же понимаешь, Марин? Ну что ты ведёшь себя как ребёнок?
Марина ничего не сказала. А что тут скажешь? Что Кирилл вчера спрашивал, почему папа больше не рассказывает ему сказки перед сном? Что Соня перестала мчаться к двери, когда слышит щелчок ключа в замке? Всё это Марина уже произносила. Десятки раз, разными словами и с разной интонацией.
Но всё было напрасно.
Андрей застегнул молнию сумки и набросил куртку.
— Я наберу, — бросил он уже у порога.
Марина несколько минут смотрела на закрытую дверь. Пыталась вспомнить, когда Андрей последний раз звонил не затем, чтобы узнать, где лежит его старый свитер или зимние ботинки. Просто так — чтобы поинтересоваться, как она, как дети.
Но вспомнить не смогла.
— Мам! — донёсся из детской голос Кирилла. — Соня опять мои машинки утащила!
Марина вздохнула и пошла к детям. Она прежде всего мать. Кирилл и Соня ждут. Кирилл и Соня нуждаются в ней. Всё остальное уже не так важно.
На следующий день Марина сидела в маленьком кафе напротив подруги Ирины. Дети были в садике, впереди оставалось два часа свободы, которые раньше казались подарком, а теперь превратились в тяжёлое ожидание.
— Марин, ты вообще как? — Ирина прищурилась. — У тебя такие круги под глазами, что там скоро своя экосистема появится.
Марина криво усмехнулась и сделала глоток остывшего чая.
— Андрей так и не появился.
— Совсем?
— Да, Ир. Два месяца. Я уже не верю, что этот брак можно спасти. Мы больше не семья. Нас связывает только штамп в паспорте и квартира, в которой он не бывает.
Ирина поставила чашку и наклонилась вперёд.
— А дети? Разве они вас не соединяют?
Марина опустила взгляд на кофейную пенку.
— Дети перестали вспоминать о нём. Кириллу пять, Соне четыре — для них два месяца это вечность. Они просто забыли, что у них есть отец. Когда я произношу слово «папа», Кирилл смотрит так, будто пытается понять, о ком вообще речь.
— Это ужасно, — покачала головой Ирина. — Как он мог так поступить? Ради чего?
Марина горько усмехнулась.
— Ради мамочки. Всё всегда ради неё. Валентина Сергеевна — центр вселенной, а мы с детьми где-то на далёкой орбите.
— Подожди, — нахмурилась Ирина. — Твоего свёкра не стало три месяца назад? Она уже должна была немного прийти в себя.
Марина резко поставила чашку.
— Она привыкла быть главной. Раньше её прихотям потакал муж. А теперь его нет — и всё рухнуло. Она названивает Андрею по сто раз в день. То ей плохо, то ей одиноко, то клубники захотелось. И Андрей всё бросает и мчится. Сначала говорил, что поживёт у неё временно. Но прошло два месяца — и это «временно» не заканчивается.
— И что ты собираешься делать?
Марина пожала плечами и посмотрела в окно.
— Пока не знаю. У меня нет никакого плана…
Прошёл ещё месяц. Наступило лето. У детей начались каникулы.
Марина как раз перебирала летнюю одежду, когда зазвонил телефон.
— Маришка, приезжайте ко мне, — тепло сказала Анна Петровна. — Я хоть и в деревне, но у нас есть чем заняться. Отдохнёте от города. Детям воздух, тебе — тишина.
Марина согласилась сразу.
Андрею она ничего не сообщила — зачем?
Дом Анны Петровны встретил их запахом свежего хлеба. Кирилл и Соня с радостными криками убежали в сад, где бродили куры и важно шагал рыжий петух.
Анна Петровна усадила дочь за стол, поставила перед ней пирог с вишней и налила чай в старую чашку с фиалкой.
— Рассказывай, — сказала мама. — Я вижу, что ты что-то прячешь в себе.
Марина хотела отмахнуться, но у неё задрожал подбородок, и слёзы сами покатились по щекам.
— Андрей ушёл, мам. Два месяца назад. К своей матери. И не возвращается.
Анна Петровна молча обняла дочь.
— Вот и хорошо, что вы приехали. Живите здесь всё лето.
Марина кивнула и впервые за долгое время глубоко выдохнула.
Лето промчалось быстро.
Кирилл научился доить козу и ужасно гордился этим. Соня подружилась с соседской девочкой Катей, и они плели венки из цветов и строили шалаши.
Марина просто жила — помогала маме, читала книги на веранде и смотрела, как дети играют.
Она больше ничего не пыталась чинить.
В конце августа пришло время возвращаться домой.
И только собирая чемоданы, Марина вдруг поняла: за всё лето Андрей ни разу не связался с ними.
Три месяца.
Ни звонка.
Ни сообщения.
Квартира встретила их запахом пыли. На кухонном столе стояла грязная чашка.
Значит, Андрей заходил.
Выпил кофе.
И ушёл.
Сентябрь пришёл незаметно. Дети снова пошли в садик.
И однажды днём в замке повернулся ключ.
Андрей вошёл спокойно, словно ничего не произошло.
— Привет, Марин. Я за вещами зашёл.
Марина смотрела на него и не верила глазам.
— За вещами?
— Ну да. Мама попросила привезти мой старый свитер. Синий. Помнишь?
И тут Марину прорвало.
— Ты вообще понял, что нас не было всё лето?! Три месяца! Мы жили у моей мамы!
Андрей растерялся.
— Я думал, вы здесь…
— Ты не звонил ни разу! Ты даже не знал, где мы!
— Марин, я был занят с мамой…
— Да плевать мне на твою маму! У тебя есть семья! Сын и дочь! И они тебя забыли!
Андрей побледнел.
— Ты преувеличиваешь.
Марина горько усмехнулась.
— Ты ужасный отец. И ужасный муж. Ты выбрал маму вместо семьи — живи теперь с ней.
— Я просто помогал ей!
— А мне, значит, помогать не надо было?!
Андрей отступил.
Марина глубоко вдохнула и вдруг успокоилась.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Будь хорошим сыном. Потому что мужем и отцом ты больше не будешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подаю на развод.
Андрей вздрогнул.
— Марин, подожди…
— Нет. Поздно. Забирай свой свитер и уходи.
Марина открыла дверь.
— Уходи.
Андрей ушёл.
На этот раз навсегда.
Развод оформили быстро. Квартира осталась Марине — она досталась ей от бабушки.
Дети остались с матерью.
Через неделю пришла Ирина.
Она крепко обняла подругу.
— Ты правильно поступила, — сказала Ирина. — Нужно было сорвать этот пластырь одним движением. Больно — но один раз. Зато теперь ты свободна.
Марина кивнула.
— Знаешь… мне стало легче. Будто я долго несла тяжёлый груз и наконец опустила его.
— Потому что ты больше не ждёшь, — улыбнулась Ирина. — Ты отпустила его.
Из детской донёсся смех Кирилла и Сони.
Марина улыбнулась.
И впервые за долгое время эта улыбка была настоящей.
У них всё обязательно будет хорошо.