Он плакал так, как редко в жизни плачут:
Не пряча слёз, опухших глаз не пряча, Не скрыв руками красного лица, Навзрыд, взахлёб – как маленький пацан.
И опустевший дом смотрел сурово,
Как слёзы льёт детина двухметровый, Скрипел и хлопал ставнями в ответ:
Ты обещал приехать столько лет! …
Она писала письма очень часто.
Всё по старинке: лист да ручка с пастой…
Писала крупно, словно ученица.
Её житейских мыслей вереница Ложилась детским слогом на листы. Рассказы были до того просты,
Что фыркал он: смешно писать про это! И никогда не присылал ответов. …
Ах, если бы сейчас он мог послушать Её слова! —
Отдал бы чёрту душу -за этот деревенский милый слог…
Ах, если бы он только слышать мог Теперь её истории простые
О том, как чай, налитый в чашки, стынет,
Пока она соседку в гости ждёт,
«А та всё не идёт и не идёт…» …
Он занят был «по самую макушку»: Партнёры, бизнес, новая подружка
И бывшая жена, и сын-балбес,
Большой кредит, в который он залез, Чтоб «всё как у людей» — чтоб дом у речки
И каменный забор под метра два.
Про мать забыл, и помнил ли едва
Про шаткий двор и сгнившее крылечко. … А похороны были так скромны!
Он не успел. Он был в то время в Ницце Теперь сидел — отёкший, краснолицый, Со смешанными чувствами вины,
Стыда и запоздалого желанья
Хоть что-то сделать: наколоть для бани Дрова, поправить хлипкое крыльцо
Иль написать, хотя бы, письмецо. …
Он в дом вошёл – холодный и пустой, Где на столе, на старенькой клеёнке, Лежал листок, и почерком ребёнка
На нём был нацарапан текст простой. Он прочитал письмо, припал к стене, Завыл белугой, ощутив потерю…
«Пусть все твердят «забыл!», но я то верю,
Что ты, сыночек, помнишь обо мне…»
Юлия Вихорева
