— Ну только не начинай, — знакомая раздражённо повела плечами. — Опять ты ищешь подвох там, где его нет. Мы сейчас живём в разных темпах, Лида. Пора бы это принять.
У тебя — свои заботы, у меня — свои. И уровень давно уже не тот. Я не могу кого угодно к себе пускать.
— Кого угодно? — у Лиды перехватило дыхание. — Это ты сейчас про меня?
Свет, я тебе занавески в ту крохотную квартиру из своих старых шила, когда у тебя холодильник пустой стоял! Я твоих мальчишек из школы три года подряд забирала!
— И что теперь? — вспыхнула Светлана. — Мне за это всю жизнь благодарить?
Лида онемела: и с этим человеком она дружила почти тридцать лет…
В кармане старого демисезонного пальто Лида нащупала плоскую пуговицу — серую, с четырьмя дырочками.
В памяти тут же всплыло, как она пришивала такую же Свете лет пятнадцать назад. Их девчонки тогда носились по двору, а они сидели на скамейке у подъезда, и Света жаловалась, что муж опять спустил последние деньги.
Лида тогда молча вытащила из сумки иголку с ниткой, аккуратно пришила злосчастную пуговицу и сунула подруге в ладонь смятые купюры.
— Возьми, — сказала она. — Детям хоть на молоко. Вернёшь, когда получится.
Света не вернула. Ни тогда, ни позже. Да Лида и не напоминала — для близкого человека ничего не жалко.
Они вместе прошли многое: лечили детей после лагеря, переклеивали обои в облезлой квартире Светы, когда та наконец выставила своего безалаберного мужа за дверь.
Лида носила ей кастрюли с супом, пока Света разрывалась между двумя работами, пытаясь выбраться из долгов.
— Лидка, ты мой спасательный круг, — всхлипывала Света, вытирая лицо полотенцем. — Без тебя я бы пропала.
Я поднимусь, вот увидишь. Всё тебе компенсирую. Мы ещё путешествовать будем!
Лида лишь усмехалась, разливая чай. Какие путешествия — дожить бы до получки.
Перемены подкрались незаметно. Сначала Света устроилась в сомнительную контору по операциям с землёй.
Потом голос в телефоне стал холоднее, слова — короче. Она внезапно научилась говорить: «Мне некогда».
— Свет, ты завтра забежишь? — как-то спросила Лида. — Я пирожки сделала, как раньше, с капустой.
— Ой, Лид, ну какие пирожки? — ответили сухо. — У меня сейчас важная встреча. Я такое больше не ем, там один сплошной глютен.
И вообще, я в зал хожу. Давай как-нибудь потом.
«Потом» так и не случилось.
Через полгода Света обзавелась машиной — огромной, блестящей, едва помещавшейся во дворе.
Она подъехала показать покупку, но выходить не стала. Опустила стекло, поправила очки и кивнула на кожаный салон.
— Смотри, Лид. Полная комплектация. Не то что твой разваливающийся хлам.
Лида провела рукой по холодному металлу.
— Рада за тебя. Правда. Может, зайдёшь? Чаю попьём?
— Не сейчас, — Света взглянула на часы. — У меня запись. Там всё по минутам.
Лида долго смотрела вслед уезжающей машине. Было не обидно — просто появилось чувство, будто между ними выросла прозрачная, но прочная преграда.
Позже Света начала строить дом. Она называла его «поместьем». Фото сыпались одно за другим: фундамент, окна, плитка, цена которой равнялась двум Лидиным зарплатам.
— Приезжай, покажу! — писала она.
Но стоило договориться о времени, как появлялись причины: занята, устала, не до того.
Точку поставила случайная поездка. Лида купила скатерть на новоселье и решила заехать без звонка.
Она знала, что Света дома — видела пост о «тихом утре».
Высокий забор, камеры, массивные ворота. Лида нажала кнопку.
— Да? — отозвалась хозяйка.
— Свет, это я. Заехала по пути. Скатерть привезла, ты же лен любишь…
Калитка приоткрылась ровно настолько, чтобы показалась Света — ухоженная, в шёлковом халате.
Она не сделала шага в сторону.
— Привет. Ты что-то хотела?
Тридцать лет дружбы сжались до сухого вопроса.
— Просто зашла… Подарок вот… Думала, чай попьём, дом покажешь…
Света даже не взглянула на пакет.
— Сейчас неудобно. Уборка, потом гости. Да и интерьер новый… Вдруг что-нибудь испачкаешь. Сама посмотри на обувь.
Ты пешком пришла? Машина твоя ещё ездит?
Она протянула руку, но Лида прижала пакет к себе.
— То есть я — лишняя?
— Ну вот, — раздражённо бросила Света. — Опять ты всё переворачиваешь. Я благодарна за прошлое, но это было давно. Сейчас у меня другая жизнь. Я всего добилась сама.
— Конечно, — горько усмехнулась Лида.
— Я не хочу тянуть за собой прошлое. Это мешает. Так ты отдаёшь подарок или мне идти?
Лида молча поставила пакет на гравий.
— Не звони мне больше. Делай со скатертью что хочешь.
Калитка захлопнулась.
Через три месяца Света появилась у Лиды на пороге — постаревшая, растерянная, с дрожащими руками.
— Пусти… пожалуйста…
— Что тебе нужно? — спокойно спросила Лида.
История была банальной: проблемы с документами, аресты, выселение, «важные люди» исчезли.
— И чего ты ждёшь от меня? — спросила Лида. — Мы ведь в разных ритмах живём.
Света опустилась на колени, плакала, умоляла.
— Нет, — тихо сказала Лида. — Не пущу.
Она вынесла свёрток и деньги.
— Это всё, что могу.
— Ты же говорила, что я справлюсь сама, — добавила она. — Вот и справляйся.
Дверь закрылась.
Говорят, Света теперь живёт у родственников и рассказывает всем, какая у неё была неблагодарная подруга.
Лида это слышит, но не спорит.
Жизнь и так всё расставила по местам.