— Я запрещаю тебе выселять мою мать! — закричал Артём, с грохотом ударив ладонью по столу. Пустые чашки подпрыгнули и звякнули друг о друга.
Лина застыла посреди кухни, едва веря услышанному. Три года назад они с мужем оформили ипотеку на эту квартиру, и именно она внесла первоначальный взнос — из своих накоплений. Три года она пахала на двух работах, выплачивая кредит, пока Артём «временно» подыскивал «что-то стоящее» после сокращения. А его мама, обещавшая «остаться на недельку», жила с ними уже два месяца, хозяйничала в доме и делала жизнь Лины невыносимой.
— Артём, мы договаривались, — старалась говорить Лина ровно. — Вера приехала ненадолго. У неё ведь есть жильё в Черновцах.
— Которое она сдаёт! — вскинулся Артём. — Ей же на что-то надо жить. У неё пенсия крошечная, ты в курсе.
Лина прикусила губу. Конечно, знала. Как и то, что Вера тратит эти деньги на массажи, салоны, краску для волос и педикюр, а вовсе не на лекарства или еду. Но Артёму этого не скажешь — он смотрел на мать, как на икону.
— Хорошо, — выдохнула Лина. — Тогда пусть участвует в оплате коммуналки. И продукты хотя бы раз в неделю покупает. Мы же втроём живём, а всё тяну на себе я.
— Как тебе не стыдно! — вскочил Артём. — Деньги требовать с пожилой женщины! Она тебя на дух переносит, а ты…
— Вырастила ты только тебя, — спокойно вставила Лина.
— Что?
— Я говорю, она воспитывала одного ребёнка. Тебя. И то при поддержке отца, который, между прочим, исчез сразу после твоего выпускного.
Артём покраснел:
— Не смей говорить про моего отца. Ты не знаешь, через что мама прошла!
И, как по расписанию, в кухню вальяжно вошла сама Валерия Аркадьевна — невысокая дама с идеальной укладкой, гелевым маникюром и духами за десять тысяч. Она умела входить в нужный момент.
— Что здесь происходит? — бросила она на Лину укоризненный взгляд. — Линочка, ты опять разнос устроила? Артём, я ведь предупреждала — у неё неустойчивая психика.
Лина сжала челюсти. «Линочка» она слышала с ядом на конце каждого слога.
— Мама права, — поддакнул Артём. — Лин, ты в последнее время сама не своя. Может, обратишься к специалисту?
— К врачу? — Лина рассмеялась. — Может, потому что я впахиваю, чтобы прокормить всех троих? Потому что не могу спокойно дышать в собственной квартире? Потому что твоя мама рыщет по шкафам, читает мои сообщения?!
— Я просто увидела, — обиделась Вера. — Телефон был на столе, я мельком глянула. А если скрывать нечего, то и возмущаться нечего.
— Это личное пространство!
— Да перестань ты. Кстати, кто этот Аркадий, который пишет: «Линочка, жду отчёт до вечера»? Что за «отчёты», интересно?
— Это мой начальник! И он всех так называет!
— Ну-ну, — усмехнулась Вера. — Артём, присмотрись к жене. Вдруг у неё «вторая работа».
— Мама, не начинай, — пробормотал Артём, но Лина уже заметила в его взгляде сомнение.
Это была последняя капля.
— Всё. Валерия Аркадьевна, у вас неделя, чтобы покинуть квартиру. Найдите, где жить.
— Что?! — Артём вскинулся. — Ты спятила?
— Нет. Я наконец-то пришла в себя. Это МОЯ квартира. Я плачу по ипотеке. Я решаю, кто здесь живёт.
— Наша квартира! Мы семья!
— Да, но в документах ты появился только после свадьбы. Взнос был моим. Ипотека — тоже.
— Я был без работы!
— Три года, Артём. Это уже не «временно». Это образ жизни.
Вера схватилась за сердце:
— Видишь, показала своё лицо! Всю жизнь копила-копила, чтобы нас потом выкинуть!
— Если бы я была меркантильной, я бы не вышла за безработного, — рявкнула Лина, потом замерла.
— Вот значит как… — прошептал Артём. — Всё ясно. Мама, оставайся. А если Лине не нравится — пусть съезжает.
— Что? — Лина едва дышала. — Ты хочешь выгнать меня из квартиры, которую я купила?!
— Семья важнее денег, — наставительно ответил он. — Может, тебе полезно будет побыть одной. Подумай над своим поведением.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Подумаю.
Через два дня она вернулась домой пораньше. Артём залипал в телефоне на диване, Вера варила суп из её продуктов.
— Привет, невестушка! — игриво бросила свекровь. — Или у вас там сокращения?
Лина прошла в спальню, достала папку с документами, вернулась.
— Артём, поговорим?
— Мы всё обсудили.
— Да. Поэтому я уезжаю.
Он оторвался от телефона:
— Что?
— Уезжаю к подруге. И выставляю квартиру на продажу.
Он вскочил:
— Ты не имеешь права!
— Имею. Всё оформлено на меня. Взнос и платежи подтверждены выписками. В собственности ты не числишься.
— Но мы женаты!
— Вот и я предложу тебе компенсацию. Половину от нуля. То есть — ничего.
— Она врёт! — закричала Вера.
— Я проконсультировалась с юристом, — спокойно ответила Лина. — Либо вы съезжаете, либо я продаю. Решайте.
— Это шантаж!
— Это выбор. У вас неделя.
Лина взяла сумку и направилась к двери.
— Лина, ты не можешь просто уйти!
— Могу. И ухожу. Ты предпочёл быть сыном, а не мужем. Живи с мамой. А я хочу нормальной жизни.
— Пожалеешь, разведёнка! — крикнула Вера ей вслед.
Она молча вышла.
Через несколько дней Артём пришёл один. Без мамы.
— Лина, ты права. Я вёл себя как тряпка. Я поговорил с мамой — она уезжает. Я ищу работу. Записался на собеседования. Дай мне последний шанс.
— У тебя месяц. Если за это время она съедет, ты начнёшь работать, а мы пройдём курс у психолога — останемся семьёй. Не выполнено хоть одно — прощай.
Он согласился. Без споров.
Всё получилось. Вера уехала — с криками, проклятиями, но уехала. Артём устроился менеджером, приносил зарплату. Ходили к психологу, обсуждали всё, что накопилось.
Через три месяца Лина вернулась домой. Впервые — домой. А не в зону выживания.
И когда Артём однажды спросил:
— Мама звала в гости на день рождения. Поедем?
Она ответила:
— Да. Но только на два дня. И только если она будет нас уважать.
Артём кивнул:
— Она уже знает. Я сам ей сказал.
И Лина впервые в жизни почувствовала, что рядом с ней — не сын своей матери. А её муж.