Давно не интересно смотреть противоречивые «свидетельства первоочередных очевидцев», оформленные в модные ютуб-программы с трагическими музыкальными перебивками.
Одно и то же. «…В результате опасного эксперимента и необдуманных действий зам главного инженера Дятлова…», написала на своей странице в ФБ Лала Тарапакина.
«Мне интересны документальные свидетельства и очевидцы неочевидных эшелонов, те, чьи реплики никогда не войдут в модные документалки.
Обожаю разматывать клубки и сопоставлять истории. Например, старенькое забытое интервью с Анной Губаревой, онкологом Киевского института радиологии и онкологии, принимавшей первых ликвидаторов, завело меня в тьмутаракань поисковых запросов и многочисленных свидетельств.
Так вот.
Известно, что первых ликвидаторов из пожарного караула Правика, облученных особенно сильно, доставили на самолете в Москву, в 6-ю клиническую больницу.
Малоизвестно, что мест в Москве хватило не всем.
13 пожарным повезло — они могли получить инновационное лечение от американского доктора Гейла, вызвавшегося спасать героев Чернобыля по своей новой прогрессивной методике.
11 пожарным повезло меньше — их привезли в киевский институт радиологии и онкологии, к главному радиологу Украины, Леониду Киндзельскому.
Острая лучевая болезнь — это медленная мучительная смерть, когда в течение короткого периода времени умирают клетки крови, затем внутренние органы и т.д.
Москва пошла по пути метода Гейла: иностранные доктора в те времена были в особенном почете.
Метод Гейла заключался в пересадке костного мозга: ребятам находили совместимого донора, «убивали» собственный костный мозг, а потом ждали, когда приживется донорский и приживется ли.
Киев поступил иначе.
Леонид Киндзельский был мужик с характером. Несмотря на настоятельные рекомендации московских коллег, он открыто отказался использовать этот метод: профессора смутило, что лечение острой лучевой болезни полностью совпадает с лечением острого лейкоза после лучевой терапии.
В 1986 году киевские радиологи не могли вступать в открытые конфликты с московскими, преимущество всегда было у московских.
Но Киндзельский все равно делал свое — диагностировав, помимо гамма-облучения, еще альфа и бета, он применил диаметрально иной метод лечения:
Подсаживал донорский костный мозг внутривенно, НЕ убивая собственный костный мозг ребят.
Таким образом, пока процесс подсадки — запуска — отторжения донорского костного мозга проходил свой цикл, собственная система кровообразования получала передышку и начинала работать сама.
Помимо этого ключевого отличия в лечении, было еще одно.
По воспоминаниям Анны Губаревой, киевского онколога, участвовавшей в ликвидации:
«…Мы их мыли. Не как в Москве, только в душе, а мыли их внутривенно, сутками, вымывая и абсорбируя из их крови всё, что было возможно вымыть и абсорбировать»..
А в это время в Москве 13 пожарников от 23 до 30 лет ждали приезда доктора Гейла в мучительном наркотическом сне: острая лучевая болезнь — это разложение заживо.
***
Информация, которая долгое время была под грифом «секретно»:
— Из 13ти московских пациентов, пожарников смены Правика, уже до 16 мая умерли 11.
— Из 11ти пожарников той же смены, но лечившихся у Киндзельского, живы остались все.
Официально сообщалось так:
«Киевские пациенты получили гораздо меньшие дозы облучения».
Это была, разумеется, неправда: все пациенты были из одной и той же первой пожарной смены, героического «караула Правика»
***
Много лет спустя методика доктора Гейла была признала ошибочной и — позже — преступной: в США его ждал скандал на уровне Конгресса, а в СССР наконец выяснили, что он — просто военный врач без медицинского образования, ставивший эксперименты на людях.
В интернете можно найти много его фотографий и материалов о нем.
Леонид Киндзельский стал тихим героем, о нем практически никогда не писали.
Через его клинику в 1986 году прошли тысячи пациентов, не выжил только один — ликвидатор с летальной дозой облучения, поступивший на 6-е сутки после заражения — Саша Леличенко.
Если бы не он, не исключено, что взорвался бы не только четвертый энергоблок, но и вся станция. Под каждым блоком находится гидролизная станция, вырабатывающая водород для охлаждения турбогенератора генератора.
После взрыва Саша спустился под энергоблок и удалил водород из охлаждающей рубашки генератора.
Леличенко — один из героев Чернобыля, совершивший, считаю, величайший подвиг. Он получил чудовищную дозу облучения и вскоре умер.
Естественно, профессор Киндзельский не смог бы отстоять свое лечение отличное от московского, если бы его не поддерживали коллеги, когда по телефону требовали «лечить, как доктор Гейл».
Кроме академика Ерусалимского, сохранились имена, названные в разное время Леонидом Петровичем.
Вот они: медсестры А. Пашковская и И. Берестнева, кандидат медицинских наук С. Сивкович, заместитель главврача М. Бондарь, заведующая отделением Н. Тамилина, директор института А. Позмогов и замдиректора В. Ганул…
Киндзельский говорил, что поддерживал его и тогдашний министр здравоохранения Украины А. Романенко. Кстати, Леонид Петрович утверждал, что министру тогда не дали провести йодистую профилактику…
Умер Киндзельский в 1999 году, в возрасте 68 лет.
Каждый год, в день его смерти, 19 апреля, у могилы собираются выжившие чернобыльские ликвидаторы и говорят ему —
СПАСИБО.
Это — его единственное фото.