Пара — Виктория и Роман — стали «в достатке живущими» примерно спустя три года после переезда в столицу.
Поначалу они, по словам мачехи Романа, считались «обречёнными провинциалами, которые подались в большие города непонятно с какой надеждой».
Потом превратились в тех, «кто выкручивается как может». И вот теперь за ними закрепили новый ярлык: «в достатке живут».
Вика впервые услышала это прозвище от Тамары Львовны, когда та останавливалась у них в арендованной маленькой квартире на окраине.
Девушка тогда только получила премию и наконец купила качественный фен — не из масс-маркета, а профессиональный, лёгкий и почти бесшумный.
— Ой, какой фенчик, — сказала Тамара Львовна, изучая его, будто специалист. — Наверное, дорогущий. Ну понятно, вы же теперь «в достатке».
Тогда это почти прозвучало как похвала. Виктория, смутившись, буркнула что-то вроде: «Иногда надо позволять себе мелочи».
Она ещё не подозревала, что это словечко — «в достатке» — станет главным за последующие годы.
Перелом наступил, когда Роману предложили серьёзную должность, а Виктория выиграла тендер на крупный проект.
Они наконец перебрались из крошечной квартиры в нормальную двушку в хорошем районе — тоже арендованную, но с видом на зелёную аллею.
И тут всё и началось. Первым позвонил брат Романа, Андрей:
— Ром, привет. Слышал, вы переселились. Ну даёте, почти центр. Раз так, значит, купаетесь в деньгах. Слушай, у меня тут «Лада» умерла, вторая. Чинить — себя разорять. Одолжишь сотню-другую? А то без машины никак.
Роман, который всегда чувствовал ответственность за младшего брата, уже был готов согласиться, но Виктория удержала его.
Они всё обсудили: Андрей работал сторожем два-три дня в неделю, его жена, Кира, не работала вовсе, дети были уже школьниками.
У семьи были две старые, но вполне рабочие машины и кредиты за новые смартфоны. Эта «сотня-другая» была не на ремонт, а на очередной просроченный платёж.
Роман отказал, но предложил Андрею хорошую вахтовую работу через знакомого. Андрей обиделся:
— Ты хочешь, чтобы я разнорабочим шёл? За кого ты меня принимаешь?
Это была лишь первая вспышка. Потом последовали просьбы Тамары Львовны оплатить кружок для племянника — тот, который он даже не посещал.
Затем — намёки Киры: «В Питере, наверное, такие шубы у всех, не то что у нас».
Поняв, что родня решила использовать их как банкомат, супруги научились твёрдо говорить «нет», без злости и без оправданий.
Они помогали только тогда, когда это было действительно важно: когда у Тамары Львовны случился скачок давления и нужны были хорошие лекарства; когда у родителей Романа сломалась стиральная машина — они купили новую.
Но любые просьбы, пахнущие ленью или попыткой переложить на них свои долги, пресекались сразу.
Если с прямыми поборами справиться удалось, то со вторым явлением было хуже.
Каждый визит родственников превращался в инвентаризацию. Андрей, едва переступив порог, скользил глазами по комнате:
— Телевизор свежий? Когда взяли? О, 4K. Ну понятно, «в достатке», можете себе позволить.
Тамара Львовна на кухне, взяв новый блендер, замечала:
— Хорошая техника. Сколько отдали? Да чего ты стесняешься, нам интересно! Ой, ну вы даёте!
Кира, разглядывая Викторию, частенько бросала с раздражением:
— Помада новая? Классный оттенок. И что, такие стоят? Ты что, каждый месяц обновляешь?
Сначала Виктория пыталась уходить от ответа: «Не помню», «подарили», «по скидке». Это не работало.
Потом просила прямо: «Тамара Львовна, давайте не обсуждать цены. Это не слишком корректно».
В ответ — искренне обиженное: «Что ты как чужая? Мы же семья! Мы за вас радуемся!»
Роман вводил правила: «Мама, Андрей, ещё вопрос о стоимости — и встреча заканчивается».
Помогало ненадолго. Через пару часов всё возвращалось на круги.
Вика чувствовала себя как под наблюдением. Перед каждым их приездом она начинала нервничать.
Она прятала обновки: часы — в ящик, планшет — в шкаф, сумку — в коробку из-под обуви.
И каждый раз испытывала унизительную злость: это её вещи, купленные её трудом. Почему она должна скрывать их?
Но хуже всего были две фирменные фразы.
Первая — от Андрея, когда он вычислил стоимость её кожаной сумки по фото в интернете:
— О, смотри, что муж ей купил!
— Вика сама её взяла, — нахмурился Роман. — На свои деньги. И вторую может спокойно позволить.
— Ага, конечно, — фыркнул Андрей. — Мы-то знаем, как бывает. Не переживай, мы не осуждаем. Мужик должен обеспечивать.
В их семье царило абсолютное партнёрство. Вика зарабатывала даже немного больше. Но родня навсегда видела в ней «жену Романа», которой муж всё покупает.
Вторая фраза появлялась, когда они отказывали в какой-нибудь прихоти:
— Вам-то что, сложно? Для вас же это копейки! — возмущённо говорила Кира, когда супруги отказались оплачивать её проживание.
Пускать их жить к себе перестали после того, как Андрей с семьёй уехали, оставив всё как после шторма и прихватив новый беспроводной динамик.
Родителям Романа они снимали хорошие апартаменты. Андрею и Кире — нет, и это вызывало бурю недовольства.
Последним ударом стала история с наушниками — дорогими, подарком Романа Виктории.
Андрей, увидев их, оживился:
— О, новенькие! А старые куда? Они же рабочие. Давайте мне, раз вам не надо.
— Их нет, — ответила Вика.
— В смысле? Выбросили? Жалко, мне бы подошли.
В тот вечер Вика не выдержала. Она рыдала от бессилия:
— Я больше так не хочу. Я не хочу оправдываться за каждую покупку. Не хочу прятать свои вещи дома. Не хочу слушать, что ты мне что-то «даришь», будто я сама ничего не стою. Я устала.
Роман обнял её. Он тоже был измотан.
— Что предлагаешь? Полный разрыв?
— Не знаю. Но так нельзя. Это наш дом. А они ведут себя как захватчики.
Они беседовали до ночи и придумали новую стратегию.
Правило 1. Визиты сокращаются до 1–2 раз в год и только по инициативе Виктории и Романа.
Никаких внезапных «мы на недельку».
Встречи — только в кафе. Дом — табу.
Правило 2. Темы денег, стоимости, зарплат — закрыты.
В ответ на любой вопрос: «Это неважно. Давай о другом».
Если повторяется — «Мы поехали» — и уходят.
Правило 3. Все просьбы о помощи, не связанные с жизнью и здоровьем, игнорируются.
Фразу «для вас это копейки» встречают вопросом: «Почему ты так считаешь?»
Правило 4. На каждую фразу «муж купил» Роман отвечает жёстко:
«Ты считаешь мою жену неспособной? Она зарабатывает больше меня. Прекрати говорить ерунду».
Поначалу родня негодовала.
Тамара плакала: «Вы нас отталкиваете!»
Андрей кричал о заносчивости.
Кира публиковала посты про «родственничков, забывших корни».
Это было тяжело. У Романа мучила вина. Но они держались.
Прошёл год. Правила сработали.
Общение стало редким, осторожным.
Встречи в кафе — короткие, поверхностные.
Никаких вопросов про вещи.
Однажды после такого чаепития Вика надела новое пальто — тёплое, дорогое.
Она заметила, как взгляд Тамары Львовны скользнул по ткани, как в глазах вспыхнул прежний хищный огонёк любопытства.
Губы уже начали формировать вопрос.
Виктория спокойно посмотрела ей в глаза. Тамара перевела взгляд на Романа, который наблюдал за сценой.
И огонёк погас. Тамара вздохнула, взяла свою дешёвую сумку и произнесла:
— Ну, ладно, не буду задерживать.
— Да, мам, нам пора, — сказал Роман.
На улице Вика чувствовала огромное облегчение.
Она больше ничего не прятала.
А родня смирилась.