– А у Светки второй внучок появился, представляешь? – свекровь плеснула Ольге еще чаю. – Мальчишка, три восемьсот. Крепкий такой, щекастый.
Ольга молча кивнула, согревая ладони о горячую чашку. В квартире Валентины Петровны всегда тянуло прохладой – она берегла отопление, зато на столе неизменно вырастали горы пирогов, домашних котлет и салатов. Словно Ольга заглянула не на чай, а на большой семейный праздник.
– А вы с Димой все никак меня не порадуете. Оленька, ну сколько можно откладывать? Вам же не по двадцать. Диме уже тридцать один, тебе двадцать восемь. Самое время! – Валентина Петровна придвинула к невестке вазочку с вареньем. – Я-то думала, что к этому времени буду малышей нянчить, а вы все «потом, потом».
– Валентина Петровна, сейчас непросто, – Ольга ответила мягко, стараясь не задеть. – Мы копим на жилье. Ребенка и ипотеку вместе потянуть почти невозможно. Лучше сначала обзавестись квартирой, а потом уже думать о детях.
Свекровь махнула рукой, будто отгоняя назойливую мысль.
– Да что вы придумываете! Рожайте, а там все само устроится. Мы с Колей вообще в общежитии начинали – восемнадцать метров на троих. И ничего, подняли Димку, выучили. А вы со своими расчетами до старости детей не заведете.
Ольга сделала глоток, выигрывая пару секунд. За окном серело февральское небо, по стеклу стекали капли – то ли дождь, то ли подтаявший снег. В соседней комнате мерно отсчитывали время настенные часы, которые Валентина Петровна привезла еще из родительского дома.
– Сейчас так не получается, – Ольга поставила чашку на стол. – Тогда было проще. А теперь коммуналка, еда, подгузники, врачи… Мы утонем в долгах.
– Так я с малышом буду сидеть! – свекровь наклонилась вперед, будто это решало все сразу. – Тебе только родить нужно, а дальше я все возьму на себя. Буду гулять, кормить, ночью вставать.
Ольга ощутила, как внутри поднимается вязкое раздражение.
– Валентина Петровна, я хочу сама растить своего ребенка. Не выходить на работу через три месяца, чтобы зарабатывать, а быть рядом. Первые годы – они ведь самые важные.
Свекровь поджала губы и отвернулась к окну. Обиделась. Ольга уже знала эту манеру – сейчас Валентина Петровна замолчит и будет демонстративно греметь посудой, показывая, как ее задели слова невестки.
Ольга допила чай и поднялась.
– Спасибо за угощение, мне пора. Дима просил к семи вернуться.
Свекровь кивнула, не глядя на нее. Ольга оделась, чмокнула ее в щеку – сухо, формально – и вышла.
В такси она прислонилась головой к холодному стеклу и прикрыла глаза. Мимо проплывали серые многоэтажки, рекламные щиты, люди в темных куртках. Валентина Петровна просто не понимала, что времена изменились. Что нельзя бездумно заводить детей, надеясь на авось. Что ребенок – это ответственность.
Ольга мечтала дать будущему малышу все: отдельную комнату, хорошую школу, кружки. А для этого нужно жилье. Свое, не съемное.
Прошло два месяца…
Ольга приготовила на ужин курицу с картошкой – Дима любил, когда просто и сытно. Валентина Петровна позвонила накануне и напросилась в гости, сказала – есть разговор. Ольга не придала значения: обычно разговоры свекрови сводились к рецептам или жалобам на соседей.
Но когда они сели за стол, и Валентина Петровна отодвинула тарелку, Ольга насторожилась.
– Помните тетю Зину, двоюродную сестру моей мамы? – свекровь обвела взглядом обоих. – Она в прошлом месяце ушла… Отмучилась.
Дима кивнул. Ольга неопределенно качнула головой – тетю Зину она видела всего раз на какой-то семейной встрече.
– Так вот… – Валентина Петровна выпрямилась на стуле, и Ольга поняла: сейчас будет что-то важное. – Она мне квартиру в наследство оставила. Двухкомнатную. Там ремонт нужен, конечно, но сама квартира хорошая, кирпичный дом.
Дима присвистнул.
– Серьезно? Мам, так это же отлично!
– Подожди, – свекровь подняла руку. – Я хочу эту квартиру на вас переписать.
Ольга замерла с вилкой в руке.
– Но с одним условием, – Валентина Петровна смотрела прямо на нее, не мигая. – Вы родите мне внука. Или внучку, мне все равно. Ребенок – и квартира ваша.
Тишина повисла над столом…
Валентина Петровна даже не дала паузе толком растянуться – заговорила быстро, взахлеб, будто боялась, что ее остановят.
– Вам же теперь не нужно копить, понимаете? Квартира уже есть, готовая, ваша! А те деньги, что собрали, потратите на малыша. Коляска, кроватка, одежда – это же все столько стоит сейчас! А тут раз – и не надо думать о жилье, не надо эту ипотеку брать.
Дима смотрел на Ольгу, ждал ее реакции. И Ольга вдруг поняла, что возражать нечему. Они ведь и правда хотели ребенка, просто откладывали из-за квартирного вопроса. А теперь этот вопрос решался сам собой, одним росчерком нотариальной ручки.
– Мы согласны, – Ольга накрыла ладонь мужа своей. – Мы и сами давно хотели, просто ждали подходящего момента.
Свекровь расцвела так, будто ей самой вручили ключи от новой жизни.
Прошел год…
Малышу Артемке исполнился месяц. Ольга укачивала его в спальне, напевая что-то бессмысленное и тягучее, когда в прихожей щелкнул замок.
Она вышла в коридор, прижимая сына к себе покрепче.
– Дим, ты чего так рано?
Но в коридоре стояла Валентина Петровна. В руках пакеты, на лице – хозяйская улыбка.
Ольга остановилась на пороге комнаты.
– Валентина Петровна? А вы как вошли?
Свекровь подняла руку, и в воздухе блеснул ключ на брелоке с пластмассовой ромашкой.
– Копию себе оставила, на всякий случай. Мало ли что, вдруг помощь нужна, а вы не откроете.
Ольга проглотила то, что рвалось наружу. Не время, не место. Артемка только уснул, а скандал разбудит его мгновенно.
Валентина Петровна уже прошла на кухню, цокая языком при виде раковины с парой чашек и тарелкой.
– Это что такое, Оленька? Посуда немытая, крошки на столе… – она открыла холодильник и покачала головой. – А есть-то что? Кефир и сыр? Дима скоро с работы придет, чем ты его кормить собралась?
Ольга прижала сына крепче – он завозился, но не проснулся.
– Я с ребенком целый день, Валентина Петровна. Он на руках постоянно, только положишь – плачет.
Свекровь уже направилась в детскую, и Ольга пошла следом, не в силах ее остановить. Та придирчиво оглядела пеленальный столик, полку с бутылочками.
– Неправильно тут у тебя все. И пеленки эти – разве можно такие использовать? Жесткие, кожу натрут малышу.
– Это фланелевые, мягкие.
– Я знаю, какие мягкие! Я сына вырастила, между прочим, – Валентина Петровна поджала губы. – Ты целыми днями дома сидишь, Ольга. Почему в квартире бардак?
Ольга кивнула на Артемку, который посапывал у нее на плече.
– Вот поэтому.
– Глупости, – свекровь отмахнулась. – Я в свое время и готовила, и стирала, и убирала, и за Димкой смотрела. И ничего, справлялась.
Она ушла через час, оставив после себя переставленные бутылочки, перебранное белье и ощущение, будто по Ольге проехался каток.
Вечером, когда Дима вернулся с работы, Ольга дождалась, пока он поест, и села напротив.
– Дим, так больше нельзя жить. Твоя мама приходит без предупреждения, у нее свой ключ. Мне и так сложно сейчас, я не высыпаюсь, я с ног валюсь, а тут еще она со своими проверками.
Дима отвел взгляд.
– Мама хочет помочь, Оль. Она же не со зла.
– Когда она перепишет квартиру на тебя?
Дима замялся.
– Она не спешит пока. Говорит, какая разница, на кого записано, мы же и так тут живем.
Ольга стиснула край стола так, что побелели костяшки пальцев.
Так прошло еще три месяца…
Валентина Петровна стала их постоянным гостем. Приходила когда хотела, находила недочеты во всем – в том, как Ольга кормит сына, как пеленает, как укладывает, как одевает на прогулку.
Каждый визит заканчивался либо нравоучениями, либо молчаливой обидой свекрови на «неблагодарность».
Ольга жаловалась мужу, а тот лишь разводил руками:
– Ну что я сделаю… это же мама.
В один из вечеров Ольга не выдержала. После ухода свекрови она молча достала из кладовки чемодан.
Сначала сложила свои вещи. Потом – Артемкины. Подгузники, бутылочки, пару любимых игрушек. Дима смотрел на нее из дверного проема, не понимая, что происходит.
– Оль… ты куда?
– К маме.
– Да ладно тебе, ну поругались, бывает…
Ольга застегнула молнию и подняла на мужа усталый взгляд.
– Дим, либо твоей матери больше не будет в этой квартире, либо нас с Артемом. Выбирай.
Он молчал долго. Смотрел на чемодан, на сына, на жену. Потом тяжело опустился на диван и закрыл лицо ладонями.
Ольга ждала.
Пять секунд.
Десять.
Пятнадцать.
Дима так и не поднялся.
Она вызвала такси и уехала.
Он позвонил на следующий день. Потом еще через день. И через неделю. Каждый раз обещал поговорить с матерью, каждый раз просил вернуться.
Но ключ так и не забрал.
И Валентина Петровна так и осталась полноправной хозяйкой квартиры, которую они вроде бы получили в подарок.
…Развод оформили через полгода.
Алименты – по суду, потому что добровольно Дима платить не спешил.
Ольга жила у мамы, в своей старой комнате с обоями в мелкий цветочек, которые помнила с детства.
Мама помогала с Артемом, сидела с ним, пока Ольга выходила на работу – сначала на полдня, потом на полный.
Было тяжело.
Очень тяжело.
Совсем не так, как она представляла себе материнство.
Но по вечерам, когда Артем засыпал у нее на руках, доверчиво уткнувшись носом в плечо, Ольга понимала: она справится.
Придется справиться.
Ради него.
Раз уж отец оказался слишком слабым, чтобы защитить свою семью…