— Леночка, организуй всё по высшему классу, как ты умеешь, — прищурился мутными глазами Артём. — Ты же осознаёшь, это люди совсем другого круга. Они — мой билет в новую лигу.
Артём протиснулся в детскую прямо в запылённых ботинках, захлопнув за собой дверь. Но я ещё в прихожей различила чужую речь.
Я высунулась в коридор. Там стягивали куртки трое — один с блестящей лысиной, второй с пышными усами, третий, самый юный, ничем особенным не выделялся. Разве что возрастом.
— Какая ещё лига, Артём, у Сашки тридцать восемь…
Я не договорила: один из визитёров уже пересёк гостиную и плюхнулся на диван так, словно обитал здесь годами.
— Хозяюшка, а чем нас угостят? — поинтересовался второй, помоложе.
Десять минут назад я закапывала Сашке лекарство в нос. А Маринка корпела над тетрадью по природоведению.
— Артём, — я перехватила супруга за рукав в коридоре, — ты в своём уме? Сашка температурит, Маринка не закончила уроки, я в домашнем халате, вокруг беспорядок! А ты привёл компанию. Которую нужно кормить и развлекать!
— Лена, — он взглянул на меня, как на упрямую девчонку, — эти люди улаживают вопрос с договором. Понимаешь? Потерпи пару часов.
«Потерпи» — это слово преследовало меня все годы брака. Потерпи, пока я встану на ноги. Потерпи, пока выплатим долг. Потерпи, мама погостит всего месяц. Потерпи, потерпи, потерпи…
Я вернулась в гостиную. Лысый уже щёлкал пультом, перескакивая с канала на канал. Третий, молчаливый, с усами в духе девяностых, изучал наши семейные снимки и посмеивался.
— А вы, Леночка, всегда так встречаете гостей? — молодой кивнул на мой выцветший халат.
— Я никого не встречаю, — резко ответила я. — Я ухаживаю за больным ребёнком.
— Да бросьте вы! — отмахнулся лысый. — У детей всё время что-то случается. Температура — пустяк. Вот у моего однажды…
Я не стала слушать. Прошла на кухню, распахнула холодильник — пусто. Нашла подсохший кусок сыра, три помидора, один уже размяк. И банку оливок, оставшихся с прошлого маминого визита.
Я нарезала хлеб — он рассыпался, крошки падали под стол. И я думала: «Вот так и жизнь рассыпается. Никто не замечает, пока ночью не наступит босой ногой».
— Лен, а что-нибудь покрепче найдётся? — донеслось из комнаты.
Артём извлёк из бара бутылку рома. Мы привезли её три года назад из отпуска. Я поставила перед гостями тарелку с нехитрой закуской. Молодой взглянул и скривился:
— И это всё? Мы привыкли к другому уровню сервиса.
— Простите, — ответила я, — чем располагаем. Я не знала о вашем визите. Муж не предупредил.
— Настоящая хозяйка должна быть готова всегда, — наставительно заметил лысый.
— Мам! — крикнула из детской Маринка. — Саша весь горит!
Я метнулась к сыну. Лоб влажный, щёки пылают болезненным румянцем. Термометр показал тридцать девять и два.
Я дала ему жаропонижающее. Он проглотил с трудом, сморщился. Я поправила подушку, провела ладонью по мокрым волосам.
Из гостиной доносился гогот и звон бокалов. Кто-то рассказывал грубую шутку, и все хохотали.
— Артём! — я вышла в коридор. — У Саши почти сорок. Нужно вызывать врача. Твоя компания должна уйти.
— Лена, не преувеличивай. Дай ещё лекарство. Они скоро разойдутся.
— «Скоро» — это когда?
— Когда закончим разговор.
— Ваш разговор — это байки? — тихо спросила я.
Лысый услышал и заржал:
— О, Артём, да у тебя супруга с норовом! Обожаю таких.
Мне захотелось выпроводить всех немедленно.
— Господа, — я вышла в центр комнаты, — прошу вас покинуть квартиру. У меня больной ребёнок.
— Леночка, не будьте такой строгой, — протянул молодой. — Расслабьтесь, присоединяйтесь к нам.
— Я не Леночка. Я Елена Андреевна, — отрезала я.
— Вот это официальность! — усмехнулся усатый.
Артём крепко сжал мой локоть и увёл на кухню.
— Ты что вытворяешь? Из-за твоих сцен я лишусь сделки! Это наше будущее!
— Моё будущее — мои дети! — выкрикнула я.
— В твоей гостиной? — скривился он.
— Да. В квартире, которую купили мои родители.
Он осёкся.
Я вышла, зашла в спальню и набрала Сергея Ивановича — соседа снизу, бывшего инспектора ДПС, теперь работавшего на эвакуаторе.
— Сергей Иванович, во дворе чёрный внедорожник перекрыл проезд. Мне нужна скорая для ребёнка. Заберёте? Сейчас.
Через пятнадцать минут завыла сигнализация. Лысый вскочил.
— Это моя машина!
Они ринулись к выходу. Артём оглянулся на меня — по взгляду было ясно, что он понял.
Я заперла дверь на два замка и цепочку. Сначала он требовал, потом растерянно просил открыть. Я не ответила.
Вернулась в детскую. Саша дышал спокойнее, жар понемногу спадал. Маринка уснула за столом, уткнувшись в тетрадь.
За дверью раздавалась брань, затем всё стихло. Хлопнула дверь подъезда.
Я просидела на полу рядом с кроваткой до рассвета. Утром позвонила маме. Она отвела Маринку в школу. Сказала, что дочь спрашивала, почему папа не завтракал с нами. Пришлось соврать, что он рано уехал.
Я вызвала педиатра. Ничего серьёзного — сезонный вирус, нужен покой.
А потом я отправилась в юридическую консультацию на Садовой. Проходила мимо неё много раз и думала, что это не про меня. У меня же семья, всё хорошо. Как оказалось — всё держалось на нитке.
Заявление на развод я подала в пятницу. Ровно через неделю после визита «важных» гостей. Нас развели быстро. Артём даже не попытался меня остановить.