— Мам, это ненадолго! — торопливо уверял меня Илья. — Клянусь, неделя, ну две от силы — и мы съедем.
За его плечом маячила Вика с младшим ребёнком на руках, а двое старших уже волокли в коридор огромные баулы.
— Что произошло? — спросила я, справившись с первым шоком от их внезапного визита.
— Ну… — Илья замялся. — Нас попросили освободить жильё. В общем, хозяйка…
— Понятно, — сказала я и отступила в сторону, пропуская их внутрь.
Хотя внутренний голос буквально вопил: «Не пускай!» — как можно было захлопнуть дверь перед родной дочерью и внуками? Тем более когда младший, пухлощёкий Мишка, тянул ко мне руки и лепетал: «Ба-ба…»
Дни понеслись. Каждое утро, собираясь на работу, я ловила себя на мысли: ну вот, ещё день прошёл — значит, осталось меньше ждать. Они же скоро съедут… Конечно, скоро.
И я снова останусь одна — с книгами, с тишиной, с Рыжиком. Бедный кот! В первый же вечер он забился под шкаф и выходил только глубокой ночью, когда дом наконец стихал.
Позже выяснилось, что их выселили не просто так — за долги. Потому что Илья остался без работы.
— А новую ты ищешь? — осторожно поинтересовалась я.
— Конечно! — слишком поспешно ответил он. — Каждый день.
Прошла неделя, потом другая. Затем месяц. А они всё оставались. Илья целыми днями валялся на диване с ноутбуком, якобы рассылая резюме, но я прекрасно видела: он рубился в какие-то стрелялки, где бесконечно кого-то уничтожал.
Вика постоянно зависала в телефоне. Дети шумели без остановки. Старшая внучка Полина включала музыку — хотя это был не звук, а сплошной грохот. Средний, Артём, то и дело что-нибудь ломал: то чашку разобьёт, то светильник уронит. А младший… Мишка просто кричал. Утром, днём, ночью — без перерыва.
Я искренне не понимала, как в таком крошечном существе может помещаться столько децибел.
— Вика, — просила я, — ну успокой ты ребёнка…
— Да перестаньте, — отмахивалась она. — Покричит — и устанет.
— Может, у него что-то болит?
— Да ничего у него не болит! — раздражённо отвечала она. — Он ребёнок. Ему надо выплёскивать эмоции!
— Соседи жалуются, — сказала я. — Говорят, целый день шум и крики.
Жалобы были реальные — уже две.
— А ты сама как это выносишь?
— Запросто, — хмыкнула Вика и надела наушники.
Я тоже пробовала спасаться наушниками — дорогими, с шумоподавлением. Но через пару часов у меня начинала раскалываться голова.
Соседям Вика тоже предложила «не заморачиваться» и надеть наушники. В ответ ей посоветовали купить намордник для ребёнка. Атмосфера накалялась.
Холодильник пустел с пугающей скоростью. Я приносила продукты — и через сутки там оставались одни следы. Зарплата таяла. Курица исчезала к вечеру, от творога не оставалось и ложки.
— Илья, — сказала я однажды, застав его на кухне за доеданием макарон прямо из кастрюли, — может, уже пора устраиваться? Прошло два месяца.
Он посмотрел на меня с обидой, как в детстве.
— Ты же знаешь, что сейчас творится, — пробурчал он. — Кризис. Моих специалистов нигде не берут.
— А Вика? Она могла бы выйти на работу.
— Ты что?! — вспыхнул он. — У нас трое детей!
— Двое уже вполне самостоятельные, — заметила я. — А младшим, по-моему, вообще никто не занимается.
— Мишке нужно материнское внимание! — повысил он голос.
— Вот именно его-то ему и не дают, — сорвалась я. — Твоя жена сутками в телефоне! Ни работы, ни помощи по дому!
Илья устало посмотрел на меня:
— Ну и чего ты хочешь, мама?
Я хотела тишины. Хотела вернуть свою жизнь. Хотела, чтобы кот перестал жить под мебелью. Но я промолчала. И терпела ещё месяц.
А потом случилось это.
Я пришла домой раньше обычного — началась сильная мигрень. И застала Вику с незнакомой подругой: они сидели на кухне и пили мой коньяк. Тот самый, который я берегла «на особые случаи». Бутылка была почти пустой.
— Ой, Марина Павловна, — без тени смущения сказала Вика, — мы тут чуть-чуть… Вы же не против?
Она была в моём халате. Абсолютно довольная.
— Я против, — спокойно ответила я.
— В смысле?..
— Где Илья?
— Не знаю.
— Тогда поговорим позже. А пока — попрошу вас закончить посиделки. Немедленно.
Подруга быстро ретировалась. Вика тут же позвонила мужу:
— Ты где? Приезжай срочно. Тут твоя мама скандалит.
Илья появился минут через двадцать, навеселе.
— Ну-у, — протянул он, — что тут у нас?
— Садись, — сказала я. — Разговор будет короткий.
— Три месяца вы живёте за мой счёт, — сказала я. — И дальше так продолжаться не будет.
— Мам…
— Я прошу вас съехать. Либо спокойно, либо с полицией. При необходимости — с опекой.
Это подействовало. В тот же вечер они собрали вещи и ушли.
На прощание Илья бросил, что я жестокая и ещё пожалею.
Я не пожалела. Ни разу.