— Марина! Ты ещё долго будешь там возиться?! Мама ждёт, все ждут, а ты будто специально тянешь время!
Алексей стоял в прихожей, нервно переступая с ноги на ногу. На нём был новый тёмно-синий пиджак, свежевыглаженная рубашка и аккуратно завязанный галстук. От него пахло дорогим одеколоном. В руках он держал пальто жены и нетерпеливо покачивал им, словно таким образом мог ускорить её сборы.
Марина вышла из спальни спокойно, почти бесшумно. Она не торопилась. Подошла, взяла пальто, надела его. Затем подняла со столика небольшую чёрную сумку и перекинула ремешок через плечо.
Внутри сумки, под кошельком и косметичкой, лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Четырежды согнутый.
Её экземпляр заявления на развод.
Утром она отвезла документы в районный суд, подождала своей очереди, расписалась в нужных местах и забрала копию. С тех пор она носила её с собой. Просто не могла решиться оставить дома.
— Всё, я готова, — тихо произнесла Марина.
Алексей посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно. Он ожидал привычной суеты — жалоб на платье, на погоду, на каблуки. Но сегодня ничего этого не было. Ни раздражения, ни волнения. Марина выглядела странно спокойной.
Однако он быстро отмахнулся от этой мысли.
Сегодня же праздник.
Мамин юбилей.
Семьдесят лет.
Ресторан назывался «Сосновый двор». Название звучало торжественно, хотя само заведение располагалось на окраине города, между автомойкой и мебельным складом. В меню рядом соседствовали роллы, пельмени и паста.
Но место выбирала Валентина Сергеевна — мать Алексея.
А спорить с ней никто не решался.
Она не кричала и не давила. Просто говорила уверенно, спокойно и так убедительно, что в итоге все соглашались.
Когда Марина и Алексей вошли в зал, Валентина Сергеевна уже сидела во главе длинного стола.
На ней была нежно-розовая блузка, два ряда жемчужного ожерелья и аккуратная причёска — явно из салона. Рядом разместилась её младшая сестра — тётя Галя, маленькая суетливая женщина с постоянной виноватой улыбкой.
А напротив развалился на стуле Виктор.
Виктор был сыном тёти Гали — племянником Валентины Сергеевны.
Тридцать лет, незаконченное образование и законченная наглость.
Алексей относился к нему снисходительно.
Марина — терпеть не могла.
— Ну наконец-то! — оживлённо воскликнула Валентина Сергеевна, заметив сына. — Лёшенька, да ты посмотри на себя — настоящий мужчина!
Она обняла его, поцеловала в обе щеки и оставила следы помады.
Потом перевела взгляд на Марину.
— Марина. Пришла.
Не «как приятно тебя видеть».
Просто отметила факт.
— Добрый вечер, Валентина Сергеевна. Поздравляю вас с юбилеем.
— Спасибо, — сухо кивнула она и снова повернулась к сыну.
Марина тихо заняла своё обычное место — на краю стола.
Тётя Галя тут же начала рассказывать о пробках, о дороге, о том, как Виктор двадцать минут искал парковку.
Сам Виктор отвлёкся от телефона лишь на секунду, чтобы налить себе минеральной воды.
— Молодой человек, — строго сказала Валентина Сергеевна, — сегодня хотя бы за столом убери телефон.
— Да я просто проверяю, — лениво ответил Виктор, но всё же положил телефон экраном вниз.
Алексей тем временем изучал меню с таким видом, будто оказался на настоящем празднике.
Он любил подобные вечера.
Шумные разговоры.
Хорошая еда.
Вино.
Семья за столом.
Он умел радоваться простым вещам.
Когда-то именно это и покорило Марину.
Она смотрела на него через стол и думала:
Он не знает.
Он сидит довольный, улыбается, шутит…
и совершенно не подозревает, что утром она стояла на втором этаже суда и заполняла строчку:
«Причина расторжения брака».
Она написала:
«Невозможность дальнейшего совместного проживания».
Фраза официальная.
Но за ней скрывались годы молчаливых ужинов, постоянные замечания свекрови и тот разговор в феврале, после которого внутри у Марины что-то тихо сломалось.
Без крика.
Без слёз.
Просто закрылось.
— Марина, что ты будешь есть? — спросил Алексей.
— Салат. Любой.
Он удивился. Обычно она долго выбирала блюда, спорила с ним и шутила.
Но сейчас только пожал плечами и сделал заказ сам.
Постепенно стол начал заполняться тарелками.
Стейки, салаты, морепродукты, горячие блюда.
Валентина Сергеевна ела медленно и с достоинством.
Тётя Галя суетилась — просила передать хлеб, роняла вилку, рассказывала истории о соседях.
Виктор ел молча и много. Он накладывал себе порции одну за другой — совершенно не смущаясь.
Алексей пил вино и громко смеялся.
Он выглядел счастливым.
Марина смотрела на него и думала:
Он всегда считал, что всё контролирует.
Когда официант принёс счёт, Алексей уверенно взял папку.
Открыл.
И на секунду застыл.
Марина заметила это мгновенно.
— Марина… — тихо сказал он, наклоняясь к ней. — У тебя карта с собой? Давай поделим пополам…
— Сколько? — спокойно спросила она.
Он назвал сумму.
Марина медленно оглядела стол.
Пустые тарелки из-под устриц.
Три бутылки вина.
Горы костей после рёбер Виктора.
Десерты.
Она снова посмотрела на мужа.
— Нет.
— Что?
— Нет, — повторила она спокойно. — Это праздник твоей мамы. Ты говорил — за ваш счёт. Платите.
— Марина, не начинай…
— Я и не начинаю.
Она поднялась из-за стола.
Накинула пальто.
Взяла сумку.
— С юбилеем, Валентина Сергеевна. Желаю вам здоровья.
И спокойно направилась к выходу.
Не оборачиваясь.
На улице было прохладно и тихо.
Марина дошла до угла, остановилась и вызвала такси.
Удивительно, но руки у неё совсем не дрожали.
Она ожидала истерику, слёзы, бурю эмоций.
Но внутри было спокойно.
Даже слишком.
Когда машина подъехала, она села на заднее сиденье и достала из сумки сложенный лист.
Заявление.
Дата внизу стояла сегодняшняя.
Телефон завибрировал.
Алексей.
Она сбросила звонок.
Потом пришло сообщение:
«Ты серьёзно?»
Марина убрала телефон в карман и посмотрела в окно.
Город жил обычной жизнью.
Кто-то гулял.
Кто-то спешил домой.
Кто-то праздновал.
А её жизнь только начинала меняться.