За стеклом неторопливо кружились крупные снежинки, постепенно укрывая серый двор белой тишиной.
В комнате стоял аромат цитрусов, хвои и домашнего тепла. Марина, подтянув ноги к груди, устроилась на полу напротив телевизора, где беззаботно мельтешили нарисованные персонажи.
Неподалеку, сосредоточенно собирая новый набор деталей, тихо бурчал восьмилетний Артём.
Завтра начинался Новый год, а сегодняшний вечер был тем самым пограничным временем, когда хочется верить, что старые обиды останутся позади.
Марина цеплялась за это чувство, стараясь удержать его. Сейчас, разглядывая упрямо сдвинутые брови сына — удивительно похожие в этот миг на черты его отца, исчезнувшего из их жизни два года назад, — она ощущала редкое спокойствие.
Квитанции из стоматологии, накопившиеся за месяцы лечения Артёмовых зубов, лежали в ящике и ждали январских поступлений. Было непросто, но они справлялись.
Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Мальчик испуганно дернулся. Марина напряглась.
Гостей они не ожидали. Заглянув в глазок, она различила знакомый расплывчатый силуэт.
По ту сторону двери стояла ее мать — Валентина Сергеевна, с сумкой в руках и выражением показной тревоги.
У Марины сжалось внутри. Сделав усилие над собой, она распахнула дверь.
— С наступающим, мои хорошие! — голос Валентины Сергеевны прозвучал слишком звонко. Не разуваясь, она прошла в прихожую, оставляя на полу мокрые следы, и потянулась к внуку. — Артёмка, чудо ждешь?
Мальчик послушно подставил щеку, но смотрел настороженно — прошлые визиты бабушки редко обходились без слез.
— Мам, почему без предупреждения? — ровно произнесла Марина.
— Да брось, — отмахнулась женщина, оглядывая квартиру цепким взглядом. — Заглянула поздравить. У вас тут… скромненько.
Она достала из сумки яркий сверток с мишурой.
— Держи, сладкого к чаю.
Артём взял подарок и нерешительно посмотрел на мать.
— Мама… — Марина понизила голос. — Ты ведь знаешь про его зубы. Полгода лечения. Врач запретил сладости.
— Ой, да перестань, — раздраженно фыркнула Валентина Сергеевна. — Один раз можно. Ты лишаешь ребенка радости.
— Это не прихоть, — Марина с трудом сдерживалась. — Это необходимость. Ты представляешь, сколько это стоило? Я оформляла рассрочку.
Веселость с лица матери сползла.
— Значит, я еще и виновата? — процедила она. — Я пришла с подарком, а меня упрекают деньгами?
Артём застыл, сжимая сверток.
— Я прошу элементарного уважения, — дрожащим голосом сказала Марина. — Просто услышать меня.
— Да ты всю жизнь меня не слышишь! — взвилась Валентина Сергеевна. — Уехала, родила без мужа, теперь учишь меня, как жить!
Она выхватила подарок из рук внука.
— Не нужен тебе мой сахар!
Схватив сумку, она выбежала в прихожую.
— Мама, остановись…
— Живи как знаешь! — бросила та и хлопнула дверью.
Марина опустилась на пол. Руки дрожали.
Артём тихо подошел и прижался к ней.
— Ты плакать будешь? — спросил он.
— Нет, — твердо ответила она. — Хватит.
Позже, когда они ели пиццу и смеялись над фильмами, Марина отправила сообщение:
«Я тебя люблю. Но мне нужна пауза. Не приходи и не звони, пока я не напишу сама».
Ответ пришел неожиданно — и вместе с ним перевод на пятнадцать тысяч.
Через несколько дней Валентина Сергеевна появилась снова.
— Деньги верни, — сказала она с порога. — Я передумала.
— Они уже ушли на лечение.
— Тогда найди. Возьми заем или оформи кредит, — буркнула мать.
Марина молча заняла у соседей.
Когда деньги оказались в руках Валентины Сергеевны, та довольно кивнула.
— Больше не приходи, — спокойно сказала Марина.
На старый Новый год телефон снова зазвонил. Марина не ответила.
Она знала: иногда единственный способ сохранить мир — это закрыть дверь.