Квартира была целиком моей: однушка, доставшаяся от бабушки, плюс ипотека, которую я тянула уже третий год. Каждая плитка в ванной, каждая полка в шкафу, даже старый скрипучий диван — всё это я покупала сама, без чьей-либо помощи. И вдруг появилось целое семейство, уверенное, что раз я вышла замуж, то половина моего труда автоматически превращается в «наше».
В тот день свекровь явилась без предупреждения — как обычно. Щёлкнул замок, и в моём коридоре возник её аромат дорогих духов и вечного недовольства. Она сняла туфли, огляделась так, будто пришла не в чужой дом, а на ревизию в собственный офис, и только потом кивнула мне:
– Инн, нам с тобой нужно серьёзно поговорить.
Я уже знала: если свекровь произносит это своим особым тоном, значит, ничего хорошего разговор не принесёт. Кот Тишка, уловив настроение, тут же спрятался под шкаф. А я вздохнула, налила себе крепкого чая и мысленно приготовилась отражать очередную «мудрую» инициативу по улучшению нашей семейной жизни.
– Инн, ты сейчас внимательно меня слушай. Я тебе как старшая женщина говорю, – поучающе тянула свекровь. – Я ж не какая-то вредная мегера из анекдотов. Я вам добра хочу.
Галина Сергеевна поправила свой безупречно уложенный каре цвета вороньего крыла, без единой серебристой волосинки. Я знала, сколько стояла эта «естественная молодость» – по четыре тысячи в неделю. Свекровь подняла указательный палец с таким же идеальным маникюром.
– Запомни мой жизненный опыт: мужчине важно ощущать себя хозяином в доме, – продолжала она. – Иначе он, милая, просто растворится в тебе и в быте. Превратится в приживалу, подкаблучника. А потом сама же первой к нему остынешь и выставишь за дверь!
Я сидела на своём диване в своей квартире, купленной на деньги от продажи бабушкиной «двушки».
Правда, пришлось ещё влезть в ипотеку лет на пятнадцать. Я смотрела на женщину, которая появилась в моей жизни всего два года назад вместе со своим «золотым» сыном Андреем.
Без всякой иронии – Андрей и правда был замечательный: мягкий, весёлый, внимательный. За это я его и полюбила. Ещё он шикарно готовил и никогда не забывал про памятные даты. Но его мама была полной противоположностью.
– Галина Сергеевна, – я старалась говорить ровно, хотя спокойствие давалось через силу, – у нас с Андреем всё в порядке. Ему не нужна доля в моей квартире, чтобы чувствовать себя мужчиной.
– Ох, да что ты вообще понимаешь! – всплеснула руками свекровь. – Между прочим, я троих сыновей поставила на ноги! Троих замечательных мужчин! После того как их отец, царство ему небесное, нас… ну, сам знаешь, оставил. В общем, одна их тянула, понимаешь? И я отлично разбираюсь, что нужно мужчине для счастья. Андрюша у меня идеальный мальчик.
Весь в меня: ответственный, серьёзный. Он даже деньги свои мне доверяет, представляешь? Не швыряет их куда попало, а откладывает вам на будущее!
Вот это для меня было сюрпризом.
Я знала, что Андрей близок с матерью, но что он именно ей передаёт свои накопления – слышала впервые. Хотя, если вспомнить, он и правда пару раз упоминал какие-то «отложенные у мамы деньги». Я-то думала, речь о её сбережениях.
– Так вот, – продолжила Галина Сергеевна, устраиваясь поудобнее в моём любимом кресле, в котором я обычно сидела с книгой и котом на коленях. – Перепиши на него половину квартиры, и вопрос закрыт. Это же честно! Вы теперь семья! А в семье всё делится пополам!
Кот Тишка, словно уловив напряжение, спрыгнул с подоконника и демонстративно ушёл на кухню. Умное животное. Я бы тоже сейчас вышла, но это был мой дом, и я уходить из него не собиралась.
– Знаете что, – я резко поднялась, и свекровь чуть откинулась назад, – у меня есть другое решение. Если для Андрея так важно тоже быть владельцем жилья, давайте по-честному. Я продаю эту квартиру, он добавляет свои накопления, и мы покупаем что-то новое. Уже в равных долях. По-настоящему пополам.
Сначала лицо Галины Сергеевны покрылось красными пятнами. Потом стало густо багровым. А под занавес приобрело серо-жёлтый оттенок. Похоже, она поняла, что её хитрый план прогорел, и это её крайне расстроило.
– Это нереально, – процедила она сквозь зубы.
– Почему? – я снова опустилась на подлокотник дивана, разглядывая её смену красок. – Вы сами сказали, что он откладывал на наше с Андреем будущее.
В этот момент в замке провернулись ключи, и в квартиру вошёл Андрей. В руках – два пакета из супермаркета. Он улыбнулся; в своей любимой клетчатой рубашке выглядел особенно домашним.
– О, мам, привет! – он поставил пакеты и чмокнул её в щёку, потом посмотрел на меня. – Инн, я твой любимый сыр с плесенью взял. И вино к нему.
– Андрюш, мы тут с твоей мамой обсуждаем наши жилищные перспективы, – ответила я с улыбкой.
Но он сразу почувствовал, что атмосфера какая-то неправильная.
– В смысле? – насторожился, сел рядом и привычно взял меня за руку.
– Твоя мама считает, что я должна оформить на тебя половину квартиры, – объяснила я. – Чтобы ты чувствовал себя хозяином.
– Мам? – Андрей повернулся к ней, голос у него стал жёстким и серьёзным. – Мы же говорили об этом. Не вмешивайся, пожалуйста, в то, что тебя не касается.
– Я предложила компромисс, – продолжила я, чуть сильнее сжимая его ладонь. – Мы продаём эту квартиру, ты добавляешь свои сбережения, и покупаем новую уже вместе. Разве это не честно?
Андрей сразу оживился:
– Отличный вариант! Мам, ты помнишь, у тебя мои деньги? Те, что я тебе отдавал последние лет пять? Там уже приличная сумма должна быть. Не меньше трёх миллионов.
В комнате повисла тяжёлая пауза.
Кажется, неловко стало даже коту. Тишка вернулся из кухни и замер на пороге. У котов бывает такая поза, когда они чувствуют, что сейчас грянет гром.
– Андрюшенька, – голос Галины Сергеевны стал тонким, почти писклявым, – понимаешь, какая ситуация…
– Какая? – Андрей отпустил мою руку и наклонился вперёд. – Мам, где деньги?
– Лёшеньке нужны были на дело. Но он обещал вернуть! Это же временно!
Лёшенька – младший брат Андрея, тридцати лет. За последние десять лет он успел открыть и с треском закрыть кальянную, барбершоп, доставку смузи, производство крафтового мыла и ещё какой-то мутный проект с криптовалютой. Что это точно было – никто так и не понял.
– Ты отдала Лёхе мои накопления? – голос Андрея стал хриплым, и мне стало по-настоящему страшно. – Все три миллиона?
– Он всё вернёт! – горячо заверила мать. – Просто сейчас момент неподходящий, понимаешь? Кризис, сложности…
– Когда? – Андрей резко встал. – Когда ты ему их передала?
– Год назад, – едва слышно выдохнула Галина Сергеевна. – Но я была уверена, что он быстро раскрутится! У него же такая идея была гениальная – автоматы с борщом!
Я не выдержала и прыснула. Автоматы с борщом! Ну а что ещё мог придумать Лёшенька.
– И ты всё это время молчала? – Андрей отошёл к окну, глядя на осенний двор. – Целый год? Приходила сюда, улыбалась, поучала нас, как жить. И ни слова?
– Я не хотела тебя ранить! – оправдывалась свекровь. – Я же знаю, ты у меня впечатлительный.
– Мам, пожалуйста, уйди, – тихо сказал Андрей.
– Андрюш, ну что ты, не обижайся! – заголосила она. – Это же семейные деньги, в конце концов! Лёшеньке тоже помощь нужна!
– Это были мои деньги, – Андрей наконец обернулся, и я увидела, что он уже не злится.
Он смотрел на мать устало, как на очень далёкого человека.
– Я копил эти деньги на нашу с Инной семью. А ты отдала их на очередную авантюру Лёхи, даже не спросив меня.
Галина Сергеевна поднялась, схватила сумочку и направилась к выходу. У порога обернулась:
– Вы ещё пожалеете! Особенно ты, – она ткнула в меня пальцем. – Из-за тебя мой сын отворачивается от родной матери!
Дверь с грохотом захлопнулась. Мы остались вдвоём.
– Прости, – Андрей сел рядом и крепко обнял меня. – Я и представить не мог, что мама так поступит.
– Ты ни при чём, – ответила я. – Ты просто слишком доверял своей матери.
С тех пор прошло полгода. Галина Сергеевна нам не звонит, недавно мы услышали, что она оформила кредит на очередную затею Лёшеньки. Может, совесть когда-нибудь проснётся и они всё-таки вернут долг моему мужу?