Дарья наконец уложила Мишу отдыхать. Мальчишка, измученный праздником по случаю своего дня рождения, отключился мгновенно, стискивая в левой ладони подаренную дедом модель парусника.
Дарья подтянула плед, направилась к выходу и застыла на пороге. Из зала доносился приглушённый голос супруга.
Олег беседовал по телефону, судя по всему, с матерью. Обрывки фраз «неуважение», «стыд», «я одна вас тянула» долетали до неё сквозь стену.
Дарья не стала прислушиваться. Она отправилась на кухню, где в мойке громоздилась гора немытой посуды после торжества.
По привычке она открыла кран. Ладони автоматически повторяли отработанные движения, а мысли возвращались на шесть лет назад, к моменту, когда крошечный Мишутка впервые ухватил её палец своей левой ручонкой.
— Дарья, нам нужно обсудить, — жёстко произнёс Олег, вырывая её из раздумий. Он замер в дверях кухни, лицо его побледнело от злости. — Ты вообще осознаёшь, что устроила?
— Я встала на защиту нашего сына, — спокойно, но твёрдо произнесла Дарья, продолжая споласкивать фужер. — От твоей матери.
— Защитила? — хмыкнул Олег. — Ты её опозорила при всех, перед роднёй и гостями! Ей чуть плохо не стало!
Дарья неторопливо обернулась и промокнула руки полотенцем. В её взгляде светился ледяной блеск.
— А она, Олег, не оскорбляла меня? Не высмеивала Мишу? Каждый раз, когда оставалась с нами без свидетелей. «Он какой-то заторможенный», «он странно улыбается», «глянь, как коряво держит вилку». Ты хоть раз это слышал? Нет. Потому что она действует исподтишка. А сегодня… сегодня она перешла черту.
Дарья зажмурилась, и перед ней снова всплыл сегодняшний вечер. Гостиная гудела от смеха и разговоров.
Мише в новой синей рубашке, сияющему от внимания, вручили набор конструктора, энциклопедии и мяч.
Дарья наблюдала, как её пятилетний сын, сосредоточившись, пробует разрезать торт левой рукой. Да, он левша, и переучить его она так и не сумела.
— Осторожнее, Мишенька, давай помогу, — ласково предложила она.
Но вмешалась Валентина Петровна, свекровь. Она расположилась в кресле и пристально следила за происходящим.
— Ну вот, опять начинается, — демонстративно вздохнула она на всю комнату. Все стихли. — Левой рукой режет. Глуповатый у тебя сынок, Дарья. Плохо ты его растишь, конечно, — она выдержала паузу, смакуя тишину. — Ты его точно от моего сына родила? Или, может, на стороне нагуляла? Откуда такая леворукость?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Сестра Олега, Ирина, опустила взгляд. Её супруг Андрей неловко покашлял.
Подруга Дарьи, Светлана, изумлённо распахнула глаза. Сам Олег, стоявший у стола с бутылкой воды, окаменел.
Дарья ощутила, как тело сначала обдало жаром, а затем сковало холодом. Она увидела, как Миша, поняв, что говорят о нём, растерянно взглянул на бабушку.
В его глазах блеснули слёзы. Дарья не стерпела. Она медленно поднялась, приблизилась к сыну, аккуратно забрала нож и положила его на стол.
Потом приобняла мальчика за плечи и обратилась к свекрови. Голос её прозвучал неожиданно отчётливо.
— Ваш внук, Валентина Петровна, левша. Как и ваш сын. Вы разве не замечали? — она выдержала паузу, наблюдая, как у той вытянулось лицо. — Похоже, это вы не слишком внимательная мать, если за сорок лет не удосужились увидеть такую деталь. Или вам просто было не до ребёнка? А мой «глупый», — она намеренно выделила слово, — в пять лет читает, считает, знает английский и играет в футбол. И главное — он добрый и счастливый. А что вы можете вспомнить о своём сыне в его пять лет? Кроме того, что он вас тогда уже разочаровал, потому что писал левой рукой?
После этих слов Валентина Петровна вскрикнула и схватилась за грудь.
— Мне плохо! Она меня довела!
Ирина с Андреем кинулись к ней, суетливо предлагая воду и капли. Олег, наконец очнувшись, рявкнул:
— Дарья, немедленно попроси прощения!
Но было поздно. Свекровь, всхлипывая и жалуясь, поднялась и потребовала отвезти её домой.
Гости начали спешно прощаться. Вечер оказался испорчен.
— И ты ещё спрашиваешь, что я сделала? — Дарья посмотрела на мужа. — Она при всех усомнилась, твой ли это сын. В его день рождения. И ты хочешь, чтобы я перед ней кланялась?
— Мама сорвалась! — выкрикнул Олег, сжимая кулаки. — Она пожилой человек, у неё нервы! А ты ударила по больному! Ты знаешь, как она переживала, когда отец ушёл? Она нас одна поднимала!
— Для неё твоя леворукость — пустяк? — с горечью спросила Дарья. — Для неё её внук — пустяк? А для тебя? Почему ты не вмешался?
— Старших нужно уважать! — огрызнулся он. — Семья — главное! А ты переругалась со всеми! Ирина в шоке, тётя Нина возмущена, мама…
— Твоя мать годами меня изводила! — голос Дарьи впервые дрогнул. — И ты всё видел. Просто закрывал глаза. Потому что так проще.
— Тогда зачем было выходить за меня? — он отступил, и взгляд его стал холодным. — Мама предупреждала… говорила, что ты заносчивая.
— Значит, заносчивая — я? Не она, которая каждую неделю оценивает меня как мать и жену? — Дарья сжала пальцы.
— Ты обязана перед ней извиниться! Завтра же!
— Нет, — коротко ответила Дарья. — Извиняться должна она. Передо мной и перед Мишей.
— Тогда… если придётся выбирать, я выберу её. Она меня вырастила.
Дарья посмотрела на мужчину, с которым прожила семь лет, и ясно поняла: он не шутит.
— Хорошо, — тихо произнесла она. — Это твой выбор.
Она прошла мимо него и опустилась на диван в тёмной гостиной. Ждала, что он выйдет продолжать спор, но услышала лишь хлопок дверцы холодильника и щелчок открываемой банки пива.
Утром Миша, весело забежав на кухню, крикнул:
— Мам, давай соберём корабль!
Олега уже не было. На столе лежала записка:
«Ушёл к маме. Поговорим вечером».
Дарья скомкала бумажку и выбросила.
— Папа уехал по делам, — сказала она сыну. — Давай позавтракаем, а потом построим лучший фрегат на свете.
Весь день они мастерили корабль — склеивали детали, спорили и смеялись. Дарья вышла из семейного чата мужа.
Вечером Олег вернулся, усталый и осунувшийся.
— Мама в больнице, — сипло сообщил он. — Давление за двести. Ты рада?
— Нет, — спокойно ответила Дарья. — Я хотела лишь, чтобы она перестала унижать меня и моего ребёнка.
— Ей нужен покой. И твои извинения.
— Я не виновата в её давлении. И извиняться не собираюсь. Я сказала правду.
— Что ты этим добиваешься?
— Мы с Мишей больше к ней не поедем. Если захочешь видеть сына — приходи сюда или забирай его без неё. Но рядом с ней его не будет.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Я его мать.
Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Я подам на развод. В любом случае.
В его взгляде мелькнули растерянность и страх.
Той ночью он не лёг рядом с ней.
Через несколько месяцев бракоразводный процесс завершился. Олег долго сопротивлялся, затягивал документы, искал поводы отложить решение.
Но в итоге ему пришлось поставить подпись и перестать быть мужем Дарьи.
А она так и не стала просить прощения. Как и свекровь — у неё.