В читальном зале городской библиотеки всегда держался один и тот же аромат: старая бумага, засохший переплётный клей и мечты, которым не суждено было сбыться. Марина Сергеевна, которую коллеги за глаза называли «сердцем архива», осторожно расправляла загнутые уголки на страницах потрёпанного томика Бунина.
Её руки — тонкие, всегда чуть запачканные типографской пылью — двигались быстро, но мягко, словно боялись причинить книге боль.
Но дома её ждала совсем другая сцена.
Там сияли воображаемые прожекторы, и звенел голос её мужа — Романа.
Роман был актёром. Не из тех, чьи портреты висят на каждой остановке, а из «вечных подающих надежды». Красивый, с благородной сединой на висках и глубоким баритоном, от которого у дам в первых рядах провинциального театра замирало сердце.
Марина была его опорой. Десять лет она жила не своей жизнью, а его образами. Она правила его тексты, вычёркивая слабые реплики и добавляя фразы, которые звучали по-настоящему. Она репетировала с ним до хрипоты, подсказывая строки за Офелию, за леди Макбет, за наивных героинь антреприз.
— Мариш, послушай, как это звучит! — Роман шагал по гостиной, размахивая руками. — «Я ухожу, чтобы остаться в твоей памяти вечной раной!»
— Слишком громко, Ром, — спокойно качала головой Марина. — Скажи проще: «Я ухожу, а ты живи дальше». В простоте больше боли.
Он всегда прислушивался. Потому что знал: у его жены было безупречное чувство правды.
Благодаря её советам он наконец вытянул счастливый билет — главную роль в многосерийной драме «Позолоченная ловушка».
Это был шанс всей его жизни: большие деньги, федеральный канал, известность, о которой он мечтал ещё со студенческих времён.
Но слава — опасный напиток.
Она ударяет в голову тем, кто к ней не привык.
В тот вечер Роман вернулся поздно. От него пахло дорогим парфюмом, который Марина ему не покупала, и чем-то резким, чужим.
Он не подошёл к ней, как раньше, не обнял на кухне. Он молча опустился в кресло, вытянул ноги и посмотрел на жену так, словно видел её впервые.
— Марина, нам надо поговорить, — произнёс он, и в голосе не было ни тепла, ни привычной мягкости. Только холодная, отрепетированная сталь.
— Ты устал? Я могу сделать чай… — она потянулась к чайнику.
Но его слова остановили её.
— Я ухожу. Это не роль. Это жизнь. Ты хороший человек, ты почти святая… но ты слишком простая. Мой новый статус требует другого окружения. Рядом должна быть женщина, которая сияет, а не та, что пахнет книжной пылью.
Марина застыла. Внутри что-то тихо треснуло, как сухая ветка под ногами.
— Это из-за неё? Из-за Веры, твоей партнёрши? — спросила она почти шёпотом.
Роман усмехнулся.
— Вера — богиня. Она живёт в кадре, она дышит со мной одним воздухом. А ты… ты просто привычка. Завтра я пришлю за вещами. Квартиру… потом решим. Пока оставайся здесь.
Он ушёл, забрав только ключи от машины.
Дверь захлопнулась так, будто в жизни Марины поставили жирную, уродливую точку.
Она просидела на кухне до самого рассвета, не включая свет. Мысли крутились обрывками — его клятвы, признания, обещания, которые теперь казались плохо сыгранной импровизацией.
Утром в дверь резко позвонили.
Марина вздрогнула.
«Неужели вернулся?..» — мелькнула нелепая надежда.
Но за порогом стоял не Роман.
Там находились двое мужчин в плотных кожаных куртках. Один — постарше, со шрамом через щёку и мутными глазами.
— Роман Андреевич проживает здесь? — сухо спросил он.
— Его нет. А вы?.. — Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.
Мужчина шагнул внутрь, не дожидаясь разрешения, и оглядел прихожую.
— Значит, супруга. Слушай внимательно. Твой муж задолжал серьёзным людям. Сумма — шестизначная. Казино — это не театр. Там не играют роли.
— Какие долги? Вы ошиблись, — она схватилась за край тумбы.
Мужчина достал бумаги.
— Ошибся он, когда поставил на кон эту квартиру. Вот договор залога. Его подпись. Печать нотариуса. Формально жильё оформлено на него. Юридическая мелочь.
Марина смотрела на размашистую подпись Романа. Тем же почерком он когда-то подписывал ей открытки.
— У вас неделя, — произнёс мужчина. — Либо деньги, либо жильё уйдёт с торгов.
Когда дверь закрылась, Марина медленно сползла по стене.
Он не просто ушёл.
Он лишил её дома.
Она подошла к зеркалу. Глаза покраснели, волосы растрепались.
«Слишком простая».
Внутри что-то изменилось.
Любовь исчезла. На её месте родилось холодное, расчётливое спокойствие.
Она знала Романа лучше, чем он сам.
Знала его страхи. Его слабости. Его гордыню.
И если он решил играть — она станет режиссёром.
Первые два дня она не плакала.
Она системно перебрала его кабинет.
В ящике письменного стола, под старыми афишами, нашлась папка. Расписки. Выписки из подпольных клубов. Переписка с Верой.
Вера подталкивала его.
«Ты звезда, Рома! Звёзды не считают деньги».
Ради её бриллиантового колье он заложил квартиру.
Марина закрыла папку.
— Звезда? Хорошо. Устроим падение.
В полицию идти было бессмысленно. Юридически он имел право заложить квартиру — несколько лет назад она сама подписала бумаги, поверив словам про «налоговую оптимизацию».
Значит, нужен был другой ход.
Театральный.
Она изменилась.
Записалась в салон. Отрезала длинные волосы.
Купила строгий костюм.
Сменила походку.
В зеркале появилась другая женщина.
Затем она позвонила старому знакомому — Дмитрию, бывшему осветителю театра, который теперь занимался частными расследованиями.
— Мне нужно оборудование. Камеры. Прослушка. Один номер в отеле.
Дмитрий внимательно посмотрел на неё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Это будет дорого.
— Я найду деньги.
Следующим шагом стала встреча с кредиторами.
Она сама назначила её.
В бильярдном клубе, где пахло табаком и риском, её встретил тот самый мужчина со шрамом. Его звали Константин.
— Неделя ещё не закончилась, — усмехнулся он. — Деньги принесла?
— Нет. Но могу увеличить вашу прибыль втрое.
Он заинтересовался.
Марина спокойно изложила план.
Через неделю — официальная презентация сериала. Новый контракт. Большие выплаты.
— Он собирается обанкротиться, — уверенно произнесла она. — И вывести деньги через фирму своей любовницы. Вы останетесь ни с чем.
Информация была частично выдумана.
Но подана так уверенно, что Константин поверил.
— И что ты предлагаешь?
— Я помогу вам заставить его заплатить. А квартира останется мне.
Он долго смотрел на неё.
— Говори.
Марина изложила схему.
Она знала: Роман больше всего боится публичного позора.
И она собиралась сделать его публичным.
Она позвонила ему.
— Рома, я уезжаю. Нашла бумаги о залоге. Хочу вернуть тебе документы. Давай встретимся в ресторане «Галерея». Без скандалов.
Он согласился сразу.
Ему нужны были документы.
Он считал её слабой.
Ловушка была расставлена.
И на этот раз она писала сценарий сама.
Ресторан «Галерея» доживал последние месяцы — тяжёлые портьеры, тусклое золото, скрипач в углу, играющий так, будто спасает собственную душу. Роман любил это место: здесь он ощущал себя героем старой школы.
Марина приехала заранее. Она заняла столик в глубине зала — так, чтобы видеть вход через отражение в зеркальной стене.
Дмитрий уже находился внутри, изображая обычного посетителя у барной стойки. Короткий взгляд — аппаратура работает.
В машине за углом сидели люди Константина. Они слышали всё через микрофон, встроенный в брошь на лацкане её пиджака.
Роман появился ровно в восемь. Он вошёл своей привычной «триумфальной» походкой, но, увидев Марину, на мгновение растерялся.
Перед ним сидела не прежняя женщина.
Чёрное платье подчёркивало строгую осанку, взгляд был спокойным и холодным.
— Выглядишь… иначе, — он попытался улыбнуться. — Развод явно идёт тебе на пользу.
— Решила соответствовать твоему уровню, — ответила Марина. — Закажем коньяк? За новую жизнь.
Он сделал большой глоток.
— Ладно. Бумаги у тебя?
Она положила на стол папку, но не позволила ему взять её сразу.
— Сначала скажи честно. Зачем ты заложил квартиру?
Роман закатил глаза.
— Мне нужны были средства. Имидж, вложения, реклама. Ты бы не поняла. Ты привыкла считать копейки. Я собирался всё вернуть.
— Ты проиграл мой дом в подпольном казино, — спокойно сказала Марина.
— Временно! — раздражённо ответил он. — Потерпи. Поживёшь где-нибудь. Я решу вопрос.
— Вера знает о долгах?
Он усмехнулся.
— Конечно нет. Она думает, что я обеспечен. И так будет. А ты… просто исчезни красиво.
Марина чуть наклонилась вперёд.
— Знаешь, Рома, многие твои монологи писала я. Образ честного героя создавала я. Без меня ты пустой сосуд.
Он вспыхнул.
— Да кто ты такая?! Ты — ничто! Я заложил квартиру и заложу ещё, если понадобится! Эти кредиторы подождут. Я публичная фигура — мне ничего не сделают!
В этот момент к столу подошёл Константин.
— Публичная, говоришь? — спокойно произнёс он.
Роман побледнел.
— Я всё верну…
— Ты только что признал всё на записи, — сказала Марина, касаясь броши. — И разговоры из отеля тоже зафиксированы. Где вы с Верой обсуждаете схемы вывода денег.
Роман понял.
Он оказался в ловушке.
— Чего ты хочешь?
— Передачу прав на квартиру. Немедленно. Нотариус в соседнем кабинете. И официальное признание мошенничества. Иначе записи попадут продюсерам.
Константин добавил:
— А мне — деньги.
Марина улыбнулась.
— Роман подскажет, где Вера хранит свои неучтённые средства. Правда ведь?
Роман посмотрел на неё с ужасом.
Он знал: она права. Он предаст кого угодно, лишь бы спасти карьеру.
Дрожащей рукой он подписал документы.
Квартира вернулась к Марине.
Константин забрал бумаги и, уходя, сказал:
— Ты стратег. Если понадобится новая профессия — звони.
Они ушли.
Роман остался сидеть, сломленный.
Марина вышла на улицу. Вечерний воздух был прохладным.
Она удалила его номер.
Но это был ещё не финал.
На следующий день проходила большая пресс-конференция по запуску сериала «Позолоченная ловушка».
Марина знала: если оставить его просто без квартиры, он восстановится. Он умеет лгать и обаять публику.
Значит, нужен финальный штрих.
Флешка Дмитрия содержала всё: признание в ресторане и разговоры из отеля, где Роман и Вера насмехались над продюсерами, называя их «кошельками в дешёвых костюмах».
Марина надела строгий костюм шоколадного цвета и отправилась в отель.
По старому пропуску она прошла внутрь.
На сцене Роман говорил о чести, верности и семейных ценностях.
— Мой герой остаётся преданным своим принципам…
Марина кивнула Дмитрию.
Экран за спиной актёра погас.
А затем включилось видео.
В зале повисла тишина.
На экране Роман кричал:
«Я заложил квартиру и заложу всё, что угодно!»
Затем — кадры из отеля, где он смеялся над продюсерами.
Шёпот в зале превратился в гул.
Продюсер поднялся с места.
Охрана приблизилась к сцене.
Марина вышла из тени.
— Спектакль окончен, Роман, — спокойно произнесла она.
Журналисты набросились на него с вопросами.
Его вывели под вспышки камер — уже не как звезду, а как скандал.
На улице шёл лёгкий дождь.
— Это конец его карьеры, — сказал Дмитрий.
Марина посмотрела на небо.
— Нет. Это начало моей жизни.
Она вернулась в библиотеку.
Но больше не как тень.
Она подала резюме в издательство — редактором сценариев.
Теперь она писала сама.
И её новая история только начиналась.