— Леночка, сердце… Леночка, давление… — слабый, дрожащий шепот Анны Сергеевны едва пробивался сквозь телефонную связь; чтобы разобрать слова, приходилось прижимать трубку к уху изо всех сил…
Алена тут же выронила наполовину съеденный тост прямо на блюдце. Семь двадцать пять утра. Как по часам.
— Иду, Анна Сергеевна!
Она схватила аптечный контейнер, заранее приготовленный на кухонной столешнице, и поспешила в квартиру матери мужа — благо та жила всего в паре подъездов от них…
Анна Сергеевна полулежала на горе подушек, прижимая руку к груди и закатывая глаза с точностью опытной драматической артистки.
— Лекарство… быстрее… мне жарко… совсем плохо…
Алена подала стакан. Свекровь сделала глоток и тут же скривилась.
— Вода застоявшаяся. Ты что, из-под крана?
— Кипячёная, Анна Сергеевна. Как всегда.
— «Кипячёная»… Ты знаешь, какой у меня ночью был приступ? Ужасный! Я думала — всё, конец…
Алена опустилась на край кровати, нащупывая пульс. Ритм ровный, уверенный. Хоть в учебник.
— Может, вызвать врачей?
— Ни в коем случае! — Анна Сергеевна резко села, и следа немощи не осталось. — Я этим мясникам не доверяю!
…
К обеду Алена уже стояла в той же квартире с шваброй и ведром. Среда. Вторая «генеральная» уборка за неделю.
— Под креслом пройди ещё раз, — распоряжалась Анна Сергеевна, устроившись в кресле с журналом. — В прошлый раз пыль нашла. А у меня аллергия. Кошмар.
Алена молча опустилась на колени. Ноги ломило, спина ныла. Она работала экономистом полный день, но для свекрови это будто не существовало.
— И про плинтусы не забудь! Плинтусы! Невестка называется… элементарного сделать не умеет, а туда же — замуж вышла!
Алена протирала. Потом мыла стекла. Потом люстру. Анна Сергеевна шла следом и проводила пальцем по поверхностям.
— Разводы. Вот здесь. Переделай.
Вечером дома Алена разогрела остатки вчерашнего супа. Сергей вернулся с работы усталый, но в хорошем настроении.
— Лён, мама звонила. Говорит, в субботу надо бы к ней зайти. Совсем нехорошо ей.
— Серёж, мы же собирались за город…
— Какой за город? У мамы сердце. Ты же понимаешь.
Алена понимала. Уже два года. Два года поездки отменялись из-за «ухудшений». Два года любые планы рассыпались после одного звонка и надрывного вздоха.
— Серёж, — она села напротив, — нам нужно поговорить. Серьёзно.
— О чём?
— О твоей матери.
Сергей нахмурился. Этот разговор превращал его из добродушного человека в глухую стену.
— Что снова?
— Это не «снова». Я трижды в неделю убираю у неё. Готовлю отдельно. Бросаю всё по первому звонку. А она…
— Она больна. У неё сердце.
— Сердце у неё крепче моего. Ты видел, как она подскакивает, когда ей надо? Как носится по квартире, проверяя мою работу?
— Ты утрируешь.
— Я вымоталась.
Сергей отвернулся.
— Она моя мать. Я не могу её оставить. Это… обязанность.
Алена смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот парень, который таскал её на фестивали? Мечтал о поездках? Его сменил виноватый сын, реагирующий на каждый материнский вздох.
Мысли о расставании появлялись всё чаще. Ночью, когда Сергей сопел рядом. Утром — при очередном звонке. Днём — когда Алена мыла чужие полы вместо собственной жизни.
…
Каждое утро начиналось одинаково. Суп. Потом котлеты на пару. Потом протёртые овощи. Меню менялось, исполнитель — никогда.
— Мама так ценит твою заботу, — говорил Сергей.
— Правда? А почему ни разу не поблагодарила?
— Ей сложно показывать чувства.
Алена усмехалась. Недовольство показывать Анне Сергеевне было совсем не сложно.
— Серёж, я так больше не могу, — сказала она однажды после скандала из-за «не того вкуса».
— Лён, она же болеет…
— Где документы? Где диагнозы? Где хоть одна справка?
Сергей замялся.
— Она не любит врачей.
— Удобно. Болеть без врачей.
— И что ты предлагаешь?
— Обследование. Полное. Узнаем правду.
Ответ матери последовал мгновенно.
— Обследование?! — Анна Сергеевна схватилась за грудь с показной экспрессией. — Я этого не переживу! Пусть Алена сначала научится борщ варить, а потом учит больную женщину!
Тогда Алена всё поняла окончательно.
Она записала свекровь в клинику сама. Без обсуждений.
— Я никуда не поеду! — Анна Сергеевна вцепилась в дверной проём. — Вы меня угробить хотите! Серёжа!
Сергей мялся.
— Мам, может, правда стоит проверить?
— Они меня там замучают! Сердце не выдержит!
Алена молча взяла её под руку.
— Либо вы едете сами, либо я вызываю врачей и рассказываю про ежедневные приступы.
Свекровь побледнела. В глазах мелькнул настоящий страх.
Обследование длилось четыре часа.
Врач вышел с результатами и удивлённо покачал головой.
— Сердце в отличном состоянии. Давление стабильное. Вы здоровы.
Анна Сергеевна сидела, вжавшись в кресло, багровая.
— Так не бывает…
— Скорее всего, психосоматика.
Дома Алена больше не сдерживалась.
— Два года. Два года лжи. Я была вашей прислугой.
— Я не врала!
— Хватит, — неожиданно сказал Сергей. — Я видел анализы. Ты здорова.
Анна Сергеевна расплакалась — впервые по-настоящему.
— Я просто боялась тебя потерять…
— А почти потеряла меня, — тихо ответил Сергей.
Они ушли.
Звонки прекратились.
Через неделю Сергей сам позвонил матери. Коротко. Жёстко. По-взрослому.
Их семья начала оживать.
Они поехали в тот самый отложенный отпуск. Гуляли, смеялись, жили.
— Я так боялся её обидеть, что чуть не потерял тебя, — сказал Сергей.
— Чуть, — ответила Алена.
Впереди была жизнь. Настоящая. Без спектаклей. Без «сердца».