Они прижались к двери — двое детей в оборванных пальто.
«Любые старые бумаги, леди?»
Я была занята. Я хотела сказать «нет», пока я не посмотрела на их ноги. Маленькие рванные сандалии, на замерзших ножках были все в снегу. «Пойдемте, и я сделаю вам по чашечке горячего какао».
Разговора не было. Их сырые сандалии оставили следы на полу. Я сделала им какао и тосты с вареньем, чтобы немного уберечь их от холода снаружи. Затем я вернулась на кухню и снова приступила к приготовлению ужина…
Тишина в гостиной удивила меня. Я заглянула внутрь.
Девочка держала пустую чашку в руках, рассматривая ее. Мальчик спросил меня ровным голосом: «Леди… вы богаты?»
«Я богата? О, Боже, нет!»
Я посмотрела на свою потертую мебель.
Девочка осторожно положила чашку обратно в блюдце. «Ваши чашки соответствуют вашим блюдцам». Голос у нее был взрослый и глубокий.
Затем они ушли, с большими пакетами бумаги. Они не сказали «спасибо». Им не нужно было. Они сделали больше, чем это. Обычные голубые керамические чашки и блюдца. Но они совпали. Я готовила картофель и перемешивала соус. Картофель и соус, крыша над головой, мой муж с хорошей постоянной работой — все это тоже соответствовало.
Я отодвинула стулья от огня и прибрала гостиную. Мутные отпечатки маленьких сандалий были еще мокрыми. Я позволила им быть. Я хочу оставить их там, если я когда-нибудь забуду еще раз, насколько я богата.