Я пришла после дежурства и с порога ощутила тревогу. Сиреневый костюмчик с зайцами, который носила Варя, отсутствовал на вешалке у входа… Я сняла берет, кинула его на комод и направилась в кухню.
На столешнице лежала записка, прижатая перечницей.
«Я увезла Варю. У нас все в порядке, не разыскивай нас», — написала Марина.
Я немедленно позвонила дочери и после бесконечных сигналов услышала автоматическое сообщение о недоступности номера. Я сбросила вызов, затем попыталась снова. И снова — тишина…
Я поднялась к Зое Ивановне, которая сидела с Варей, и нажала на звонок. Соседка распахнула дверь мгновенно, словно поджидала меня. Лицо у нее побледнело, губы вытянулись в узкую линию. Она шагнула назад, пропуская меня, и заговорила:
— Лида, я и подумать не могла… Она явилась, сказала, что ты осведомлена. Опрятная, спокойная, не пьяная. Я решила, что, может, у нее все наладилось. Вот и позволила ей забрать Варю.
Я молча смотрела на нее.
— Я потом выглянула в окно, — продолжила она. — Она села в серый автомобиль. Номер… Первая буква «М», а дальше, кажется, «В».
Серый автомобиль… У Марины машины не было. Значит, ее подвез тот мужчина, с которым она жила последний месяц.
Я связалась с сыном.
— Артем, Марина увезла Варю… Мне требуется твоя поддержка.
И вкратце изложила ему случившееся.
— Принял, — ответил он. — Разберусь и дам знать.
Он вышел на связь через три часа. За это время я бесконечно металась по квартире — из кухни в спальню, из спальни в коридор и обратно. Всякий раз, проходя мимо пустой вешалки, я замедлялась. Потом остановилась возле Вариной кроватки, вцепившись в бортик.
Мне казалось, стоит отпустить руки — и я рухну.
Артем раздобыл адрес Марины через ее бывшую однокурсницу. Я сразу отправилась туда. В автобусе я сжимала сумку так крепко, что побелели пальцы, и отсчитывала остановки. За окном стемнело, мороз разрисовал стекла узорами.
Наконец я добралась до нужного подъезда, поднялась наверх и постучала. Ответа не последовало. Я позвонила еще раз, затем постучала сильнее и, услышав движение за дверью, громко произнесла:
— Марина, я знаю, что ты внутри. Пожалуйста, открой.
После долгого молчания раздался мужской голос:
— У нас все спокойно. Уходите.
Я простояла у двери еще некоторое время, затем повернулась и ушла.
Утром я отправилась к участковому. Рассказала все, предъявила бумаги — решение суда об опеке, документ о лишении родительских прав и разрешение на встречи дважды в неделю под контролем опекуна.
— Формально вы правы, — сообщил участковый. — Я наведаюсь туда, проверю обстановку, оформлю акт. Но принудительно забрать ребенка не могу. Для этого понадобятся приставы и новое судебное решение. Это займет время.
«Вот так, значит, — подумала я. — Закон на моей стороне. Но механизм медлителен. А девочка там…»
На третий день Марина отправила мне фотографию Вари. Девочка сидела на диване и грызла печенье. Подпись гласила: «Смотри, все нормально. Не мешай».
Я увеличила снимок. На Варе была та же кофта — бежевая, с котенком на кармашке. Три дня подряд в одной и той же… Значит, сменной одежды нет. В углу кадра виднелась грязная посуда и пустая бутылка. Я сохранила изображение.
Ночью я не сомкнула глаз, слушала завывания ветра и перебирала пуговицы в металлической коробке. Она стояла на прикроватной тумбе, и это занятие обычно успокаивало меня.
Я перекатывала пуговицы между пальцами — одну, другую, третью — и мысли понемногу стихали.
Но не в эту ночь.
На четвертый день участковый сам позвонил мне. Он наведался по адресу, дверь ему открыл тот самый мужчина. Марина с ребенком находились дома.
— Видимых травм нет, — докладывал он, — но в квартире холодно. Детской еды не обнаружено. Мать нетрезва. Протокол составлен.
— И что дальше? — спросила я.
— Подавайте иск, чтобы вернуть ребенка через приставов.
— Сейчас новогодние праздники! — воскликнула я. — Пока начнется процесс, может случиться что угодно! Они ведь могут исчезнуть!
— Понимаю, — ответил он, — но процедура такова.
Я положила телефон. Похоже, настал момент действовать иначе. Я собрала документы, сложила Варину одежду и позвонила Артему.
— Поедешь со мной, — сказала я. — Мне нужен свидетель.
Он приехал через двадцать минут, и вскоре мы оказались у дома Марины.
Дверь открыл мужчина. Увидев нас, он попятился. В коридоре стоял запах табака и сладкого освежителя. Я прошла внутрь без разрешения, Артем шел за мной.
Марина находилась на кухне и курила. Я направилась в комнату.
Варя сидела на полу на разложенном пледе. Она подняла глаза, затем ухватилась за мою одежду. Я подхватила внучку, прижала к груди, потом усадила на диван и быстро переодела.
В дверях появилась Марина.
— Ты… что творишь? — пробормотала она заплетающимся языком. — Отпусти! Это… моя дочь!
Она попыталась приблизиться, но Артем встал между нами.
— Ты еще здесь! — она толкнула его, но он устоял.
— Олег! — закричала она.
В комнату вошел ее сожитель — выше и массивнее Артема. Я почувствовала тревогу за сына.
— Я обращалась к участковому, — твердо сказала я. — Если вы попробуете нас задержать, полиция приедет немедленно.
— Вы находитесь в частной квартире, — заметил мужчина. — Мы вас не приглашали. И ребенка забираете…
— Тогда вызывайте полицию, — сказала Марина.
Мужчина действительно набрал номер.
Вскоре прибыли сотрудники. Они осмотрели помещение. Марина начала скандалить, но я предъявила документы.
— Мать в нетрезвом состоянии, еды нет, — отметил один из полицейских. — Ребенок выглядит запущенным.
Он посмотрел на Марину:
— Не советую мешать бабушке. Иначе можете лишиться даже права на встречи.
Марина отступила.
Через два дня она позвонила. Голос был трезвый и исполненный злости.
— Ты пожалеешь! Я подам на восстановление прав. Посмотрим, чем все закончится.
— Подавай, — спокойно ответила я. — У меня есть протокол и свидетели. А у тебя?
Она выругалась и оборвала разговор.
Марина действительно обратилась в суд, но решение вынесли в мою пользу. Варя осталась со мной.
Прошло полгода. Марина больше не появлялась.