— Мы с папой все обсудили, — Людмила накрыла ладонью руку внука. — Решили избавиться от участка. Полтора миллиона пойдут на старт, и хватит вам уже скитаться по арендованным углам.
Игорь застыл с кружкой, не донесённой до губ. Марина, его супруга, тоже замерла — кусок пирога так и остался висеть на вилке.
— Мам, ты серьезно? — Игорь аккуратно поставил чашку. — Какой участок? Вы же там каждое лето…
— Обойдемся. Сергей, скажи ты.
Отец, до этого сосредоточенно размешивавший варенье, поднял глаза.
— Мать говорит разумно. Сорок лет земле, крыша прохудилась, забор рассыпается. Сплошная возня. А вам и жить-то негде.
— Пап, мы справимся сами, — Игорь качнул головой. — Еще пару лет…
— Пару лет?! — Людмила всплеснула руками. — По съемным квартирам, да еще с ребенком на подходе? Марин, ну скажи ты!
Марина неуверенно посмотрела на мужа, потом на свекровь.
— Людмила Павловна, это слишком серьезно. Мы не можем так…
— Можете, — оборвала та. — Решение принято. Я уже созвонилась с агентом, в субботу просмотр.
Игорь хотел что-то вставить, но мать продолжила:
— Мы не молодеем. У отца давление скачет, мне скоро шестьдесят. Зачем нам этот клочок земли? Овощи я и на рынке куплю. А внуки должны расти в нормальном доме. В своем.
Повисла пауза. Марина под столом сжала ладонь мужа. Игорь потер переносицу — жест, который выдавал растерянность.
— Мам… мы вернем деньги. Пусть не сразу, но все до копейки.
— Да брось, — Сергей махнул рукой. — Вернешь — хорошо, нет — переживем. Главное, чтобы малышам было где ползать.
Через полтора месяца участок продали. Людмила сама ездила по инстанциям, сама пересчитывала суммы, сама перевела деньги сыну. Еще спустя квартал Игорь и Марина заселились в двушку на Кленовой аллее — новострой, девятый этаж, окна выходят на сквер.
На новоселье собралось человек пятнадцать. Родители Марины привезли сервиз, подруги — полотенца, коллеги Игоря скинулись на кофеварку. Людмила обходила комнаты, проводила рукой по стенам, заглядывала в шкафы, кивая — неясно, одобрительно или оценивающе.
Под вечер она перехватила сына в прихожей.
— Игорек, на минутку.
Отвела к двери, подальше от остальных.
— Дай ключ.
Он не сразу понял.
— Какой?
— Запасной. От квартиры. Мы же помогли, сам знаешь. Вдруг что случится. Да и вообще, нормальные дети родителям ключи оставляют.
Игорь переминался. Было видно: хочет возразить, но не решается.
— Мам, это… Марина…
— Что Марина? Она против? — Людмила прищурилась. — Мы вам жилье обеспечили, а она жадничает?
— Нет, я не так…
— Тогда не тяни.
Он достал связку, снял новенький ключ.
— Вот.
Людмила покрутила его, аккуратно пристроила к своим — между домашним и от гаража.
— Молодец, — похлопала сына по щеке. — Пойдем, торт без нас съедят.
Вечер прошел отлично.
…
Людмила перебирала ткань, проверяя швы. Бархат был мягким, оттенок — теплый, горчичный. Как раз к серому дивану Марины. Вторую подушку взяла терракотовую. В голове уже сложилась композиция: подушки, плед, который она видела на прошлой неделе.
В троллейбусе пакет она прижимала к груди. За окном мелькали дворы. Кленовая аллея, ее остановка.
Подъезд пах свежей краской. Девятый этаж. Ключ провернулся легко — дверь поддалась без звука.
Пусто.
Она прошла в гостиную. Диван — голый, унылый. Людмила разложила подушки, отошла, оценила. Совсем другое дело.
Правда, пыль на полке резанула взгляд. И чашка на подоконнике. Людмила покачала головой, но трогать не стала. Пока не ее забота.
В девять вечера зазвонил телефон.
— Мам, ты у нас была?
Голос Игоря звучал напряженно.
— Конечно. Подушки принесла. Красиво же?
— Мам… — пауза. — Ты могла предупредить. Марина пришла, а там вещи передвинуты…
— Передвинуты? — фыркнула Людмила. — Между прочим, недешевые. И скажи своей жене — у вас грязновато. Пыль, кружки. И холодильник пустоват. Вы что, голодаете?
— Мам, просто звони заранее…
— Ой, Игорек, ладно, — отмахнулась она. — Мне пора, отец зовет.
Она отключилась.
Через неделю принесла постельное белье. Качественное, сатиновое. Марина была дома, но в душе. Людмила оставила пакет на кровати и ушла. Записки не оставила — и так ясно.
Потом — набор кастрюль. Старые у молодых выглядели жалко.
В субботу они приехали на ужин. Все чинно, вежливо.
Марина отложила вилку.
— Людмила Павловна…
— Да?
— Можно попросить… — она взглянула на мужа. — Когда вы приходите, предупреждайте, пожалуйста.
Людмила медленно промокнула губы салфеткой.
— Марина. Мы вам полтора миллиона дали. Я имею право приходить. Это и наш дом тоже.
— Мам… — начал Игорь.
— Я не права?
Тишина.
— Спасибо за ужин, — Марина поднялась. — Игорь, поехали.
Прощались натянуто.
У окна Людмила услышала голос невестки:
— …либо мы возвращаем деньги, либо расходимся. Я больше так не могу.
Людмила замерла.
Какой долг?
…
Когда она открыла дверь в квартиру молодых, Игорь стоял в прихожей. В руках — конверт.
— Мам, я хочу вернуть.
Внутри были деньги.
— Мы взяли кредит, — сказала Марина. — Мы не хотим быть обязанными.
— Замки меняем, — добавил Игорь. — Завтра.
— Ключа у тебя больше не будет.
…
Прошла неделя. Телефон молчал.
Через месяц она все поняла.
Сын не позвонит.
Людмила сидела на кухне, глядя на связку ключей. Домашний. Гаражный. И тот, что больше никуда не подходил.
Она хотела как лучше.
Но где-то по дороге что-то треснуло.
И чинить было уже некому.