— Ты, Иринка, чепухой занимаешься, — буркнул Николай Андреевич, отставляя тарелку с фабричными пельменями. — Все начальствуешь, а мужик без нормальной еды мается.
Я плеснула себе чай и мысленно приказала себе: «Тихо, Ира, тихо…»
Но, увы. Если где-то и существовала другая версия меня — та, что проглатывает обиды, — здесь и сейчас ее не было. Я находилась на собственной кухне, в своей реальности. И именно здесь я была главной, как бы ни кривился тесть.
— Николай Андреевич, — произнесла я подчеркнуто ровно, — Денис ест. Видите, тарелка уже почти пустая. Или, по-вашему, это не считается едой? Да, я их не лепила вручную. Я их купила. И стоят они прилично. Это не самый дешевый вариант с говядиной. И достались они мне не за красивые глаза.
Денис уткнулся в телефон и только коротко фыркнул, не поднимая головы. Болтуном он никогда не был.
Тесть перебрался к нам около трех месяцев назад — как раз после того, как удачно избавился от своей однокомнатной на Пролетарской. Я, между прочим, сама помогала ему вести переговоры. В итоге он решил быть «поближе к сыну». В его интерпретации это означало — за общей стеной.
Соседнюю квартиру мы приобрели еще в девятнадцатом году. Планировали со временем объединить пространство. Но вместо этого туда заселился Николай Андреевич — вместе с фикусом и портретом покойной жены.
Очень быстро выяснилось, что его представления о правильной семье сильно расходятся с моими.
Когда-то мама говорила мне:
— Ирка, ты слишком размахнулась. Женщине нельзя так много хотеть — надорвешься.
Она сама и надорвалась: тянула три работы после ухода отца. Сердце не выдержало в пятьдесят два. Ни отдыха, ни спокойствия, ни ответа на вопрос, чего же она хотела для себя.
А я знала. Я хотела возглавить отдел логистики в компании, где трудилась. И в итоге возглавила. Подо мной оказалось сто сорок три человека, а обороты были такими, что я предпочитала даже не озвучивать цифры.
А вот Денис не стремился никуда. Его устраивала спокойная, ровная жизнь. Он продолжал водить фуру, и мы давно решили не мериться доходами.
Но Николай Андреевич был человеком другого времени. Сорок лет у станка, строгая дисциплина, одна женщина на всю жизнь. Он давно овдовел и привык варить кастрюлю супа на неделю. Мир вокруг казался ему неправильным и слишком быстрым.
— Запомни мои слова, — однажды ткнул он в меня вилкой, — уйдет он от тебя. Найдет нормальную женщину. Ту, что борщ варит, а не магазинной дрянью кормит.
Денис снова усмехнулся — не без причины. Я вспомнила, как два дня назад он сам сварил борщ: густой, насыщенный, с чесноком и сметаной. Потому что я вернулась домой почти в полночь после сложных переговоров. Он даже напялил мой фартук с надписью «Королева кухни» и хотел сделать фото. Телефон я у него забрала — некоторые моменты должны оставаться личными.
Дни шли однообразно. Утром — офис, вечером — комментарии тестя. Он подстраивался под мой график, чтобы успеть бросить очередную фразу про «женскую роль» и «перевернутый мир». Я научилась пропускать это мимо ушей.
— Денис, — сказала я как-то, — может, ты все-таки поговоришь с отцом? Я держусь, но предел близко.
— Я пытался, — вздохнул он. — Он не слышит. Упрямый, как бронетехника.
Сравнение оказалось пророческим.
В один солнечный октябрьский день Николай Андреевич выезжал из дачного кооператива. Его старая «Лада» не вписалась в поворот и врезалась в дорогой черный внедорожник. Как потом выяснилось, машина принадлежала какому-то высокому чиновнику или его родственнику.
Счет за ремонт был таким, что тесть молча опустился на стул. Полчаса он смотрел в пустоту. Миллион двести. При пенсии чуть больше тридцати тысяч.
— Придется продавать жилье, — пробормотал он.
— Какое жилье? — уточнила я. — Вы же живете у нас.
Он посмотрел на меня — и я впервые увидела в его глазах страх. Настоящий, старческий. Страх остаться ненужным.
— У нас в компании нужен вахтер, — сказала я. — Зарплата — тридцать пять тысяч. Потихоньку расплатитесь. Если, конечно, будете продолжать есть с нами.
Он смотрел так, будто я заговорила на незнакомом языке.
— Какой из меня вахтер… Я всю жизнь у станка.
— В прошлом, — спокойно ответила я. — А в будущем — сотрудник. Завтра к девяти. Паспорт возьмите.
Он пришел раньше всех. В старом костюме, с кепкой в руках. Сидел в приемной, сгорбленный и молчаливый.
Секретарь проводила его ко мне.
Кабинет был просторный, с панорамным видом на город. Машины внизу казались игрушечными.
— Присаживайтесь, — сказала я.
Я пододвинула документы, объяснила график. Заходили руководители отделов, обсуждали контракты, сроки, цифры. Тесть все больше сжимался на стуле.
Когда он подписал бумаги, я попросила охрану показать ему рабочее место.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Вечером дома пахло бульоном. Николай Андреевич стоял у плиты.
— Ужин готов. Ты устаешь, тебе нужна поддержка.
Борщ был далек от идеала, но я съела все.
— Очень вкусно, — сказала я искренне.
Он кивнул, и глаза у него блеснули.
Денис вернулся поздно, посмотрел на нас и усмехнулся:
— Батя, ты чего это?
— Помогаю, — ответил тот. — Ирина… Ирине тяжело. Она у нас начальник.
С тех пор жить вместе стало заметно спокойнее.