— Ты вообще соображаешь? — Дмитрий ворвался на кухню так резко, будто спасался бегством. — Она там одна, без копейки, а мы здесь сидим!
Марина неторопливо оторвала взгляд от экрана. За последние годы она научилась считывать настроение мужа с первых слов. Это снова была «мамина тема».
— Что произошло? — уточнила она, хотя ответ уже угадывался.
— Мама звонила! Говорит, деньги закончились, всё подорожало, жить не на что!
Марина внимательно посмотрела на него. Затем — на холодильник. Потом снова на мужа.
— Дим. Она же у моря.
— И что? Там тоже люди живут!
Елена Сергеевна уехала на море десять дней назад. Говорила, что «чуть-чуть передохнёт» — так она формулировала это соседкам. Причём рассказывала охотно, добавляя в голос усталость и надлом, чтобы вызвать сочувствие: бедная женщина, одна, сыну не до неё, невестка холодная…
На самом деле Елена Сергеевна вовсе не была ни бедной, ни одинокой. Просто умела производить нужное впечатление.
Поездку она организовала сама: выбрала, заказала номер в четырёхзвёздочном отеле с видом на море и включённым завтраком. Деньги у неё имелись — откуда, Дмитрий никогда не уточнял. Мама есть мама.
Сначала она действительно отдыхала скромно: гуляла по пляжу, читала детективы, пила кофе у набережной. Но вскоре познакомилась в лифте с женщиной — Ларисой, лет шестидесяти, яркой, живой, будто только начала жить заново.
И дальше всё закрутилось.
На третий день они отправились на экскурсию. Затем ужинали в ресторане у воды — морепродукты, белое вино, закат. На пятый день Лариса уговорила её на спа: массаж, обёртывания, камни на спине. Сначала Елена Сергеевна сопротивлялась — дорого же! — но потом решила: живём один раз. Потратила столько, что сама удивилась.
На шестой день они взяли катер и отправились к дельфинам. Елена Сергеевна фотографировалась, смеялась до слёз. Лариса снимала её и повторяла: «Вы такая молодая душой!»
А вечером — снова ресторан.
На седьмой день она набрала сына.
— Димочка, я тут совсем одна… и всё так подорожало… Я не ожидала… Наверное, придётся уехать раньше…
Дмитрий слушал и мрачнел. Марина сидела рядом и слышала каждое слово — голос был выстроен идеально, с паузами и лёгкой дрожью.
— Мам, сколько нужно?
— Ну… тысяч десять хотя бы…
Дмитрий посмотрел на Марину. Марина — на него.
— У нас сейчас непросто, но попробуем что-нибудь придумать…
Он отключился и уставился в пол. Потом поднял глаза:
— Марин… у тебя же была премия?
Вот оно.
Марина ощутила знакомое сжатие внутри — не страх, а усталость. Она ждала эту премию три месяца. Работала сверх нормы, закрывала отчёты по выходным, тянула чужие задачи. Когда деньги пришли, она купила себе пальто — нормальное, не компромисс. Потом кроссовки, джинсы. Посидела в кафе, заказала кофе и десерт. Просто сидела.
Это было её.
— Дим, — спокойно произнесла она. — Я уже всё потратила.
Он растерялся.
— В смысле — потратила?
— В прямом. Купила себе вещи.
Он смотрел на неё так, будто не понимал языка.
— Но мама же… ей плохо…
— Ей нормально, — перебила Марина. — Она на море. В хорошем отеле.
— Но деньги закончились!
Марина подошла к окну.
— Она умеет тратить. Просто не там, где говорит.
— Ты на что намекаешь?
— Ни на что. Просто говорю как есть.
Дмитрий начал ходить по кухне.
— Это моя мать. Я не могу её оставить.
— Никто не говорит «оставить». Я говорю — у меня нет лишних денег. И это нормально.
Вечером позвонила тётя Света.
— Марина, ты в курсе? Лена сказала, что Дима отказал ей…
Марина устало прикрыла глаза.
— Мы не отказывали. У нас нет свободных средств.
— Но вы же работаете!
— Это не значит, что у нас бездонный кошелёк.
Разговор закончился.
Марина надела своё новое пальто и вышла на улицу. Ветер был свежий. В голове крутилась мысль: свекровь сейчас, скорее всего, сидит в ресторане и смеётся.
И завтра снова позвонит.
Когда она вернулась, Дмитрий сидел с телефоном, но явно ничего не читал.
— Давай поговорим, — сказала она.
— Давай.
— Откуда у твоей мамы деньги на поездку?
— Наверное, откладывала…
— При том, что жалуется каждый месяц?
Он промолчал.
На следующий день разговоры повторились. Потом сосед Андрей намекнул, что свекровь рассказывает всем, будто ей никто не помогает.
А позже тётя Света проговорилась:
— Она продала дачу в марте. Хорошие деньги выручила…
Марина замерла.
Всё встало на свои места.
Когда она рассказала это Дмитрию, он долго молчал.
Потом сказал:
— Я позвоню ей.
Разговор был тяжёлым. Но впервые — честным.
— Я больше не буду отправлять деньги, — спокойно сказала Марина позже.
— Я тоже, — ответил он.
Елена Сергеевна вернулась через несколько дней — загорелая, довольная.
Но что-то уже изменилось.
Незаметно. Тихо. Но окончательно.
Марина пила чай на кухне. Пальто висело в прихожей. Премия была потрачена правильно.
И она ни о чём не сожалела.