— Вот опять начинается! — Андрей скривился. — Ты в своей трёшке совсем обнаглел? У тебя квартира — как стадион, потолки под три метра, район престижный.
Тебе жалко, что родной брат с ребёнком хочет пожить по-человечески?
Ты же у нас богатый, Илья. А у нас ипотека, долги, Ксюша на голове сидит.
— Ты сейчас это всерьёз произнёс, Андрей? Просто так, между прочим? — Илья отложил вилку — аппетит исчез мгновенно.
Андрей даже не отвёл взгляд от телефона.
— А что такого? — он наконец посмотрел на старшего брата. — Мы всё уже продумали.
Родителям в их возрасте большие хоромы ни к чему. Пусть переберутся в нашу однушку — там этаж ниже и магазин прямо в доме.
А мы с Олей и Ксюшей заселимся сюда. Ксюше нужна своя комната, она растёт.
Ты же понимаешь, Илья, ребёнку нужен простор.
— Простор? Напоминаю: в этой квартире две комнаты. И одна из них по закону моя. У меня здесь доля, Андрей. Ты об этом очень удобно забыл.
— Вот опять! — Андрей недовольно поморщился. — Ты в своей трёшке зажился совсем. У тебя квартира огромная, район дорогой.
Неужели жалко, чтобы родной брат с ребёнком пожил нормально?
Ты же обеспеченный, Илья. А у нас долги, ипотека, ребёнок.
— Илюшенька, ну не сердись так, — тихо вмешалась мать. — Мы ведь всё обсудили. Андрюше тяжело, Олечка совсем измучилась, Ксюша плачет — места мало.
А нам с папой что? Мы и в одной комнате поживём. Главное — детям помочь.
— Мам, ты себя слышишь? — Илья повернулся к ней, и голос его дрогнул. — Вы с папой тридцать лет прожили в этой квартире. Здесь каждый угол ваш.
И теперь вы должны уехать в тесную коробку на окраине, чтобы Андрей, который и пальцем не пошевелил, заселился на всё готовое?
— Почему это не пошевелил? — вспыхнул Андрей. — Я тоже работаю! И ипотеку плачу!
— Работаешь? — Илья горько усмехнулся. — Ты работаешь три месяца через три. То начальник плохой, то зарплата маленькая, то вдохновения нет.
Родители помогли тебе с первым взносом, родители делали тебе ремонт, пока ты играл в компьютер.
А теперь они должны ещё и квартиру отдать?
— Ты на Ксюшу посмотри! — Андрей указал на комнату, где играла девочка. — Тебе на племянницу всё равно?
Ты эгоист, Илья. Всегда таким был.
Как уехал в город и квартиру купил — так сразу нос задрал.
Отец, всё это время молчавший в углу кухни, тяжело выдохнул.
— Я против, — коротко произнёс он, глядя в окно.
— Серёжа! — мать всплеснула руками. — Ну как ты можешь? Мы же семья!
— Семья — это когда друг друга берегут, Маша, — отец перевёл взгляд на Андрея. — А не когда младший выживает старшего и отправляет родителей в тесноту.
Илья прав. У него здесь доля. Если он не согласен — обмена не будет.
— Ах вот как? — Андрей вскочил. — Значит, вы за него? За этого сухаря, который только о деньгах думает?
Ну и сидите тут все вместе! Ксюша, собирайся, мы уходим!
Пять лет Илья с женой Мариной кочевали по съёмным квартирам. Пять лет экономили на всём: без отпусков, без новой одежды, даже в кино выбирались редко.
Марина подрабатывала по вечерам, Илья хватался за любые переработки. Их целью было одно — собственное жильё.
И только когда они оформили ипотеку и погасили большую часть долга благодаря наследству Мариных родителей, они решились завести ребёнка.
Теперь у них была просторная трёхкомнатная квартира. Светлая, большая, выстраданная.
И теперь собственная мать ставила это ему в упрёк.
— Как съездил? — Марина встретила его в коридоре, сразу заметив его настроение.
— Да как… — Илья устало снял ботинки. — Андрей решил, что самый хитрый. Хочет родителей переселить в свою однушку, а сам въехать в их квартиру. Говорит, Ксюше тесно.
Марина замерла.
— В смысле? А родители?
— Мама — за. Говорит, Андрюше тяжело. Плачет.
Отец — против, но мама его постепенно уговаривает.
«У Ильи же трёшка, Илья богатый».
Понимаешь? Оказывается, то, что мы пять лет пахали — это наш грех.
Мы должны чувствовать себя виноватыми перед Андреем, который привык получать всё готовое.
— Но подожди, — Марина прошла на кухню. — В той квартире ведь есть и твоя доля.
— Я сказал ему об этом. Знаешь, что он ответил? Что я эгоист.
— И что ты решил?
— Я сказал отцу: если они переедут, я подам в суд. Пусть Андрей выплачивает стоимость моей доли.
Или пусть родители Оли меняются с ними.
У них ведь тоже трёшка в центре. Почему про них никто не вспоминает?
Марина тяжело вздохнула.
— Потому что там Оля. Она скажет «нет» — и всё закончится.
А на тебя можно надавить через маму.
На следующий день телефон Ильи разрывался от звонков матери.
Вечером он всё-таки ответил.
— Илюшенька, зачем ты так с братом? Андрей с Олей теперь со мной не разговаривают.
Сказали, что больше сюда не придут. Ксюшу не привезут.
Как же я без внучки?
— Мам, успокойся. Ты понимаешь, что Андрей хочет фактически забрать вашу квартиру?
— Какое ещё забрать? Он же брат! Он просто хочет как лучше для ребёнка!
— Мам, это не обмен. Это просто переселение вас в худшие условия.
— Мы как-нибудь разместимся… — всхлипнула мать. — Главное, чтобы Андрей не сердился.
— Мам, послушай внимательно, — твёрдо сказал Илья. — Если вы переедете, я подам в суд.
Я добьюсь раздела имущества.
И я перестану участвовать в этом безумии.
— Ты угрожаешь матери?
— Я защищаю справедливость. И вас тоже.
Мать тяжело вздохнула и отключилась.
Через неделю Илья встретился с отцом в сквере.
— Как мама? — спросил он.
— Пилит каждый вечер, — устало ответил отец. — Всё одно и то же: Андрей обижен, Андрей в долгах.
Я ей говорю: «Илья прав».
А она отвечает: «Илья сильный, он справится. А Андрей пропадёт».
Вот такая логика.
Награда за силу — когда на тебе едут.
Награда за слабость — когда тебе всё приносят.
— Пап, я не отступлю.
— И правильно. Я тоже никуда не поеду.
Через месяц Андрей явился к Илье прямо на работу.
— Надо поговорить.
— Говори.
— Слушай. Нам правда нужно расширяться. В однушке жить невозможно.
Давай так: ты откажешься от своей доли, а я потом как-нибудь тебе верну.
Или когда родители умрут — однушка будет твоей.
Илья не выдержал и рассмеялся.
— «Как-нибудь»? Ты предлагаешь мне подарить тебе пару миллионов сейчас за твоё честное слово?
— Мы же братья!
— Вот именно. Поэтому слушай.
Хочешь расширяться — продавай свою квартиру. Я могу даже немного помочь деньгами.
Но родители остаются там, где живут.
И если я ещё раз услышу, что Оля там мебель измеряет — я подам в суд.
Андрей побагровел.
— Да подавись ты своими деньгами! Мы найдём способ. Мама всё равно на нашей стороне.
Он резко развернулся и ушёл.
Мирно всё решить не получилось.
Обмена не произошло, семья окончательно рассорилась.
С Ильёй не разговаривают ни мать, ни брат.
Только отец остался на его стороне.
Жена Андрея обиделась на свекровь и перестала приводить дочь к бабушке.
А Илья, несмотря на давление, уступать не собирается.
Если брату так хочется расширяться — пусть сам что-то для этого делает.