— Лена, выйди на минутку, — негромко произнёс Артём.
— Артёмчик, ну не заводись… — протянула теща, убирая лестницу.
— Выйдите обе. Прошу.
— Да ты только глянь, Артёмчик, разве не чудо? Комната сразу ожила, свет в неё пролился! А ты всё «серость, серость»…
Мы ж не в бункере, мы живые люди! — Наталья Сергеевна, балансируя на верхней перекладине, величественно махнула сухой салфеткой, которой только что выравнивала шов.
Артём застыл в дверях, не расстёгивая куртку. Пальцы сжимали ручку дорожного рюкзака.
Перед ним — стена их спальни. Той самой, где он собственноручно, убив три выходных, доводил поверхность до идеала под окраску.
Он представлял этот глубокий, матовый оттенок «графит после дождя», который подчёркивал бы светлую кровать и лаконичные светильники.
Теперь же на стене красовались плотные фактурные обои цвета спелого абрикоса, усыпанные мелкими золотыми цветами.
— Это… что сейчас? — сорвался Артём.
— Это тепло, Артёмчик! — Наталья Сергеевна бодро спустилась вниз. — Леночка, ставь чайник! Муж вернулся!
Лена выглянула из кухни, не поднимая глаз. Вид у неё был такой, будто её застали за чем-то запретным.
— Артём, привет… Ты раньше, чем мы ждали, — пробормотала она.
— Я приехал вовремя. А вот это — откуда? Мы же выбрали краску. Банки стоят в углу, я сам их покупал. Зачем здесь обои?
Теща тут же вступила:
— Мы попробовали мазнуть кусочек — ну мрак мрачный! Лена сама сказала: «Мам, как-то давит».
А потом мы зашли в гипермаркет, а там они — по акции! Немецкие, моющиеся. Я и говорю: «Лен, это знак».
Я купила и наклеила, пока тебя не было. Хотела порадовать. Помочь молодым устроиться.
— Порадовать? — Артём медленно опустил рюкзак. — Наталья Сергеевна, я три месяца готовился к этому ремонту. Я всё распланировал.
— Артёмчик, в этих тёмных стенах ты через неделю завоешь. А тут — красота! Привыкнешь, ещё благодарить будешь.
Артём посмотрел на жену. Лена молчала, изучая носки своих тапочек.
Всё закрутилось полгода назад, когда Артём и Лена оформили квартиру. Пусть ипотека на двадцать пять лет, пусть новостройка на окраине — но своё. И ремонт обсудили сразу.
— Здесь будет открытая кладка, — объяснял Артём, очерчивая гостиную. — Минимум мебели: диван, большой экран. Может, журнальный столик.
— И никакой полированной «стенки», — смеялась Лена. — И ковров на стенах.
А потом приехала теща. И моментально всё перевернула.
— Так… Кухню закажем в «ДомМебели», у меня там знакомая — Рита. Сделает классику с патиной. Смотрится солидно.
— Наталья Сергеевна, — осторожно начал Артём. — Мы уже выбрали кухню. Белую, гладкую, без ручек.
— Без ручек? — она растерялась. — А открывать как? Лапать белое жирными пальцами? Через месяц не отмоете.
Нет, Рита сказала — только под дерево. Это надёжно. И диван угловой нужен, с антивандальной тканью. Вдруг кот или дети.
— Нам не нужно «надёжно». Нам важно, чтобы нравилось.
— Молодые вы, — вздохнула Наталья Сергеевна. — Комфорта настоящего не знаете. Лена, скажи ему!
— Ну, мам… — Лена замялась. — Нам правда близок минимализм.
— Минимализм придумали те, кому не на что покупать мебель, — отрезала мать. — А у нас семья приличная.
Первый серьёзный спор вспыхнул в сантехническом магазине — Артём выбрал чёрные матовые смесители.
— Артём, да ты посмотри, — Наталья Сергеевна подошла сзади и брезгливо ткнула пальцем. — На них же каждая капля заметна. Налёт, разводы… Ты готов каждый день натирать?
— Есть специальные средства, — отозвался Артём, не поворачиваясь.
— Средства! Деньги лишние? Возьми хром — блестит и служит.
Лена, иди сюда! Глянь, что твой муж задумал. Чёрный кран!
— Мам, сейчас это популярно, — попыталась вмешаться Лена.
Мать вспыхнула:
— Я для вас стараюсь, а вы всё наперекор! Артём, не упрямься! Вот этот, скандинавский. И скидка.
— Мы возьмём чёрные, — спокойно сказал Артём и направился к кассе.
После этого Наталья Сергеевна не выходила на связь три дня. Лена по вечерам плакала, повторяя, что «мама обиделась, у неё давление, она же хотела как лучше».
Артём уступил первым. Купил огромный букет лилий, заехал к теще и извинился за резкость.
Потом были споры о потолках, о напольном покрытии, о расположении телевизора. А теперь — спальня…
— Лена, выйди, пожалуйста, — негромко попросил Артём.
— Артёмчик, ну не кипятись… — начала теща, убирая лестницу.
— Выйдите обе. Прошу.
Когда дверь закрылась, Артём опустился на пол, прислонился к ещё серой стене и зажмурился. Господи, когда это закончится?
Из-за двери доносились приглушённые голоса:
— …Перебесится, Лен, — уверяла мать. — Мужики все одинаковые. Им дай волю — в берлоге жить будут.
А потом привыкнут к мягкому — и забудут про свои идеи. Ты главное не сдавайся!
— Мам, он очень зол, — всхлипывала Лена. — Он эти банки месяц выбирал. Из столицы заказывал колеровку…
— Да ерунда! Этим колером коридор покрасим. Будет как в дворце.
Артём поднялся. Поддел край — обои отошли сразу. За пару минут он снял целый кусок. И тут же в комнату влетела теща, следом — перепуганная Лена.
— Ты что творишь?! — закричала она, хватаясь за голову. — Я же руки стёрла, пока клеила! Столько сил, столько денег!
— В моём доме никто не будет распоряжаться без спроса, — ровно сказал Артём.
— Лена! Посмотри на него! Он же ненормальный! — Наталья Сергеевна кинулась к стене, прижимая свисающие полосы. — Останови его! Это немецкие! По две тысячи рулон!
— Мам, отойди, — вдруг спокойно сказала Лена.
— Не отойду! — взвизгнула та. — Неблагодарный! Мы вам всё — и дачу, и закрутки, и помощь!
Лена, я говорила, что он непростой, но чтоб так… Это плевок мне в лицо!
— Наталья Сергеевна, прошу вас. Уходите. Сейчас.
— Что?! Ты меня выгоняешь? Из квартиры моей дочери?
— Это и мой дом. Мы платим за него вместе. И жить будем так, как считаем нужным.
— Лена! Ты слышишь?! Он меня выгоняет!
Лена молчала. Она смотрела то на голую стену, то на Артёма.
— Мам, — тихо сказала она. — Пойдём. Я тебя провожу.
— Вот как… Родная дочь — против матери…
Мать схватила сумку и вылетела из комнаты.