Меня втянули в историю с большой суммой, фактически подставили… Я просто не выдержала. Не хотела вешать всё это на тебя.
— Не выдержала? — Марина почувствовала, как в груди поднимается горячая, ослепляющая злость. — Именно здесь? В моей спальне? В руках моего мужа? Кристина, тебе лучше уйти.
— Марина, ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Игорь сорвался с места, резко поднявшись с кровати. — Человеку плохо, у нее настоящая беда, она пришла к нам за помощью! Она два месяца ради тебя здесь вкалывала без передышки!
— Кристина, я больше не хочу видеть тебя в этом доме, — Марина уже не пыталась говорить спокойно. — Что здесь может быть непонятного?
Кристина, не поднимая глаз, метнулась в прихожую. На ходу сунула ноги в туфли, накинула плащ, схватила сумку и почти выбежала за дверь. Игорь остался стоять посреди комнаты и смотрел на жену так тяжело, будто перед ним был не близкий человек, а кто-то чужой и неприятный.
— Ты устроила сцену на ровном месте, — процедил он. — Просто ревность из ничего. Ты истеричка, Марина. Неблагодарная истеричка.
Когда дверь за подругой захлопнулась, Марина была уверена: она спасла свой дом, отстояла границы семьи, не позволила чужой женщине занять ее место. Но самого важного она тогда не поняла. Предательство уже случилось — пусть не телом, но чувствами. И тот миг, когда Игорь с яростью защищал слезы Кристины, одновременно бросаясь на мать своего ребенка, стал границей, после которой назад дороги уже не было.
Потом наступила долгая, вязкая тишина. Так прошли почти шесть месяцев.
Кристина исчезла из их жизни. Зато Игорь стал другим — настолько, что Марина порой ловила себя на мысли: рядом с ней живет незнакомец. Он будто закрылся изнутри, замерз, отгородился невидимой стеной. В его расписании внезапно появились бесконечные завалы на работе, совещания, которые затягивались до ночи, срочные поездки по выходным, звонки, на которые он отвечал в коридоре или на балконе.
Марина терпела. В глубине души она винила себя за тот резкий разговор, за скандал, за то, что выставила Кристину так жестко. Холод мужа она объясняла затянувшимся семейным кризисом. Старалась быть мягче, не лезть с расспросами, не устраивать проверок. Ей казалось, что если не трогать больное место, оно со временем заживет само. Наивная надежда подсказывала: брак снова в безопасности.
Тот вечер ничем не отличался от десятков других. Ребенок наконец крепко уснул. Игорь ушел в ванную, оставив телефон на журнальном столике. Марина устроилась в гостиной с книгой и впервые за день позволила себе насладиться тишиной. И вдруг в прихожей прозвенел дверной звонок.
За дверью стоял курьер с приветливой улыбкой. Он вежливо кивнул и протянул ей огромный букет алых роз — роскошный, свежий, почти неправдоподобно красивый.
У Марины на секунду перехватило дыхание, но уже от радости. Сердце дернулось счастливо и глупо: Игорь решил сделать ей сюрприз. Значит, он все понял. Значит, лед между ними наконец начал таять. Значит, этот тяжелый период действительно остался позади.
Пальцы дрожали от волнения, когда она вынула из букета маленькую белую карточку.
Написанные на ней слова ударили так, будто ее толкнули в грудь:
«Кристиночка, прости, сегодня не получится. Нужно остаться дома. Целую».
Воздух исчез. Марина смотрела на записку и не могла вдохнуть. Руки задрожали сильнее, карточка зашуршала между пальцами. Двойной удар — муж и лучшая подруга — не просто ранил, он ломал саму картину мира. Сознание отказывалось принимать то, что видели глаза.
Захлебываясь слезами, она схватила телефон Игоря. Пароль был ей известен давно, и он, как оказалось, даже не потрудился его сменить. Пальцы не слушались: она несколько раз нажимала не туда, роняла телефон себе на колени, снова поднимала, пока наконец не открыла приложение доставки. Ей нужно было понять, как это случилось. Почему цветы, предназначенные Кристине, привезли сюда, к ней?
Но увиденное оказалось страшнее любой переписки.
В приложении не было тайных прозвищ, сердечек, ласковых подписей или спрятанных чатов. Там лежала куда более холодная и беспощадная правда — сухая, удобная, почти бухгалтерская система привычек. В разделе сохраненных адресов все было разложено с пугающей аккуратностью.