Черепки от старого глиняного горшка с цветами валялись в траве, ещё влажной после утреннего полива. Рядом лежала вырванная с корнями ярко-алая пеларгония. Я взяла садовые ножницы, щёлкнула ими и присела на корточки, внимательно разглядывая следы вторжения.
Виктор стоял прямо на меже. Сетка между нашими владениями уже была снята со столбов и небрежно скатана в рулон его помощником — сосед явно собирался сдвигать ограждение. Он засунул руки в карманы своих объёмных спортивных брюк и даже не смотрел вниз, на то, что творилось под ногами.
– Вот эту яблоню тоже уберём полностью. Мешает тут торчать, – бросил он небрежно.
Его работник, худощавый молодой человек в слишком большой куртке, молча кивнул, переминаясь с ноги на ногу.
Я молчала. В мои годы уже хочется спокойно посидеть на веранде с чашкой ароматного чая, а не тратить силы на бесконечные споры и походы по инстанциям из-за границ владений. Старший сын, приезжая по выходным за овощами, обычно вздыхал:
– Мама, пусть он ставит свои столбы где угодно! Ну зачем тебе эти лишние тридцать сантиметров? У него везде камеры наблюдения, наверняка есть полезные знакомства. Себе дороже обойдётся с таким конфликтовать.
Виктор переступил с ноги на ногу. Рифлёная подошва его кожаных ботинок с хрустом вдавила в мокрую землю осколок горшка с прилипшей глиной. Я пристально посмотрела на глубокий грязный след, и кончик садовых ножниц в моей руке слегка дрогнул. Как и моё терпение, которое уже подходило к пределу…
Он появился в нашем садоводческом товариществе неожиданно. За короткий срок снёс старую постройку предыдущих владельцев, перекопал всю территорию тяжёлой техникой, и к осени над моим парником возвысилась массивная кирпичная стена с большими панорамными окнами.
Тогда я решила, что лучше сохранить мирные отношения. Испекла ароматный пирог с кислыми яблоками из своего сада, накрыла его чистым полотенцем и подошла к его воротам. Он вышел к калитке, не отрываясь от телефонного разговора. Взял тарелку, даже не прерывая беседу, кивнул куда-то поверх моей головы и бросил:
– Угу, спасибо. Алло, пересчитай смету, я же сказал!
Тарелку и полотенце он так и не вернул обратно.
Мои сотки земли его явно раздражали. У него работники залили половину двора бетоном, засыпали дорожки светлой мраморной крошкой, высадили ровный ряд одинаковых хвойных деревьев. А у меня всё по-другому: буйно разросшийся кустарник, старые плодовые деревья, стволы которых мой муж Николай белил каждую весну, потрескавшиеся деревянные дорожки.
И яблони у самой границы. Мы привезли их совсем маленькими саженцами, когда отмечали нашу серебряную свадьбу. Николай копал ямки, а я придерживала тонкие стволики, чтобы они стояли ровно и красиво.
Первый тревожный сигнал я заметила случайно. Полола грядку с морковью и краем глаза увидела на траве свежие опилки. Подняла голову и замерла: крайняя ветка моей любимой вишни, с которой всегда было удобно собирать урожай, была аккуратно спилена. Срез ярко желтел на солнце — ровный и свежий.
Я встала, отряхнула колени от земли, постояла у забора. Потом сходила в сарай, взяла специальную замазку для деревьев и тщательно обработала рану. Липкий состав пах смолой, я долго отмывала руки хозяйственным мылом под уличным краном. Тогда промолчала, сделала вид, что ничего не произошло.
Но через неделю, ранним утром, меня разбудил сильный шум. Я накинула халат, сунула ноги в резиновые сапоги и выбежала на крыльцо.
Моя старая металлическая бочка для сбора дождевой воды лежала посреди дорожки. Земля вокруг была залита водой, в луже плавали прошлогодние листья. Виктор стоял на пустом месте, где раньше проходил забор, и вытирал руки влажной салфеткой.
– Доброе утро, Марина, – протянул он с ленцой. – Я тут распорядился убрать твой хлам. Ну что это такое? Ржавая бочка торчит. Я тебе новую пластиковую привезу. Зелёную, современную.
Я смотрела на бочку. Николай сам приваривал к ней этот латунный кран, сам красил её синей краской, которая теперь облупилась от времени.
Мне стало жарко. Ладони вспотели, и я вытерла их о халат. Спустилась с крыльца.
– Поднимите бочку, Виктор, – сказала я, немного кашлянув, и повторила громче. – Верните её на место.
Он скомкал салфетку и сунул в карман.
– Да брось ты, Марина. Мусор же.
– Прямо сейчас, – я подошла вплотную к границе. – Не трогайте мои вещи.
Он посмотрел на мои сжатые кулаки, потом на бочку. Скрипнул зубами, брезгливо ухватился за ржавый край кончиками пальцев и толкнул бочку обратно. Она тяжело упала, придавив куст чёрной смородины.
Виктор развернулся, сел в свою машину и громко хлопнул дверью. Я стояла на границе, пока не затих мотор, а потом долго смотрела на сломанные ветки, пытаясь унять дрожь в ногах.
Прошёл месяц. Приехала дочь со своим мужем и внуком. Мы пили чай на веранде. Я разливала заварку из старого чайника, когда у ворот хлопнула дверца автомобиля. Виктор подошёл к нашему участку не один — с ним был мужчина с геодезической рейкой и планшетом. Временная верёвка, натянутая между участками, мешала им пройти.
– Выходи, разговор есть, – крикнул Виктор.
Я отставила чайник. Мы с зятем вышли навстречу.
– В общем, так, – Виктор ткнул пальцем в планшет. – По измерениям забор залез на мою землю. Мне дренаж делать, а у тебя колья торчат. Будем переносить. Твои кусты тоже под снос.
Мой зять Андрей поправил очки и шагнул вперёд:
– Границы установлены давно, ещё при предыдущем председателе. У нас есть все документы.
Виктор посмотрел на него свысока.
– Слышь, парень, ты кто такой? Участок на неё записан? Вот с ней и буду решать.
Дочь стояла на крыльце с испуганными глазами. Она шепнула одними губами: «Мама, не надо, у него связи».
Я всю жизнь проработала учительницей, проверяла тетради до поздней ночи, учила детей уважению к другим. А теперь стою в старой кофте и молчу, пока чужой человек ведёт себя неподобающе.
Виктор перешагнул верёвку и наступил прямо на мою клумбу с лилиями. Красивый стебель с жёлтым бутоном переломился и ушёл в грязь.
Я отодвинула зятя плечом.
– Работы прекратить, – сказала я спокойно, но твёрдо. Землемер сразу опустил планшет. – Виктор, уберите ногу с клумбы.
Он отступил, посмотрел на раздавленный цветок и махнул рукой:
– Куплю тебе новые. Когда будешь двигать забор?
– Никогда, – ответила я, глядя на сломанный бутон. – Без решения суда не трогайте границу, иначе вызову полицию.
Виктор прищурился.
– Пожалеешь, – процедил он. – Я тебе такое устрою!
В конце лета я уехала в районный центр по делам. Вернулась только вечером. Открыла калитку и замерла.
Моих яблонь не было. На их месте торчали жёлтые пни. Земля была усыпана стружкой, ветками и кусками коры. Рядом валялся смятый стаканчик из-под кофе. Стволы, которые мы сажали в день серебряной свадьбы, уже распилили и утащили на соседнюю территорию.
За забором играла громкая музыка. Пахло шашлыками. На веранде у Виктора был накрыт большой стол: хрустальные бокалы, бутылки, белые скатерти. Гости в праздничной одежде веселились.
Сам Виктор стоял у перил с бокалом в руке.
– Зацените, друзья! – кричал он. – Эти деревья весь день солнце закрывали. Теперь нормальный вид, свет нормально падает на газон!
Я подошла к пням, провела рукой по влажному срезу. К пальцам прилипли опилки.
Зашла в дом, не разуваясь, села на стул, достала записную книжку и позвонила в полицию, а также в независимую экспертную службу.
На следующий рабочий день у ворот Виктора остановились несколько машин. На веранде ещё сидели гости. Виктор с раздражением поставил чашку, увидев, как я иду по его дорожке.
Со мной были председатель товарищества Борис Иванович, участковый и эксперт с фотоаппаратом.
Музыка стихла. Виктор поправил одежду.
– Марина, ты чего с утра? Если из-за деревьев — я компенсирую. Сколько там стоит? – он достал деньги.
Я остановилась у ступенек.
– Оформляйте протокол, – сказала я. – Умышленное уничтожение чужого имущества в крупном размере. С проникновением на территорию.
– Не смеши, – усмехнулся Виктор криво.
Эксперт передал документы участковому. Стоимость восстановления превышала значительную сумму.
Председатель добавил:
– Мы проводили проверку электросетей. Обнаружили серьёзные нарушения — подключение в обход счётчика для бассейна и тёплого пола.
Виктор побледнел. Гость из местной администрации отодвинул чашку.
Я подала иск. Судебные разбирательства начались.
С тех пор прошло полтора года. Сейчас ноябрь. Я стою на крыльце, кутаюсь в тёплую шаль и смотрю, как первый снег ложится на молодые кусты сирени, которые я посадила на месте старых яблонь.
Виктор здесь больше не живёт. Участок пустует, окна тёмные, на воротах объявление о продаже. Его планы по аренде земли сорвались в ту же неделю. Чтобы выплатить огромные штрафы, долги и компенсацию мне, ему пришлось продать долю в бизнесе. Жена подала на развод и уехала. Сам он теперь снимает небольшую квартиру в городе.
Мои дети приезжают чаще. Старший сын починил забор, поставил новую сетку. Соседи стали общительнее, тарифы на электричество снизились.
Я завариваю чай и иногда думаю: стоило ли идти до конца из-за деревьев? Но потом отвечаю себе: таких людей нужно ставить на место, чтобы запомнили надолго.