Андрей задумчиво оглядел помещение гаража. Его взгляд скользнул по пыльным стеллажам с банками эмали, старому колесу и ящику с разномастным хламом, доставшимся от прежних владельцев.
В дальнем углу, под единственным заваренным окном, сохранялся относительный порядок. Там находился его рабочий стол — простой, самодельный, сколоченный когда-то отцом, — и несколько ящиков с базовым инструментом.
— Ну что? — послышался голос Марии. Она стояла в проёме, засунув руки в карманы куртки, и улыбалась. — Готов поговорить о проекте?
Муж обернулся, и его лицо озарилось широкой, почти детской улыбкой.
— Конечно! Скоро здесь будет настоящая мастерская, а не склад ненужных вещей. Представь: тут — торцовка, там, где сейчас завал, — стойка с досками, а под окном — новый профессиональный стол. Не чета этому старичку.
Андрей ласково провёл ладонью по шероховатой поверхности старого верстака.
— Я нашла те курсы, о которых ты упоминал, — серьёзно сказала Маша, подходя ближе. — «Основы столярного ремесла». Начинаются через пару недель, всего четыре уик-энда. И цена вполне подъёмная.
— Да ну, — махнул рукой мужчина. — Я и так многое умею, а остальное по видео освою.
— Ага, конечно, — усмехнулась жена. — Потом будешь объяснять, почему деталь «на глаз» вышла кривой. Лучше уж с наставником.
Он рассмеялся, признавая её правоту, и приобнял за плечи. Они вышли из гаража, и Андрей, запирая ржавую дверь, ещё раз с надеждой заглянул внутрь.
В его воображении пространство уже было очищено и наполнено запахом свежей древесины и лака.
…
Следующие несколько дней прошли в приятных хлопотах. Мария, устраиваясь по вечерам на диване с ноутбуком, изучала сайты с оборудованием для мастерских, сопоставляла цены, читала отзывы.
— Посмотри, — говорила она, поворачивая экран к Андрею. — Вот этот стол с тисками. А эти струбцины выгоднее брать комплектом. И на пилу, думаю, лучше сразу взять хорошую, чтобы не менять потом.
Мужчина, устроившись рядом, соглашался, его глаза светились азартом. Он сохранял ссылки в отдельную папку «Мастерская», созданную специально для этого.
Супруги прикинули бюджет будущей мастерской. Сумма выходила ощутимой, но вполне подъёмной.
Это были их общие накопления, которые они несколько лет откладывали на «что-то важное».
Для Марии мечта мужа и стала этим самым «важным».
В субботнее утро, пока жена убирала посуду после завтрака, Андрей говорил по телефону в гостиной.
Через несколько минут его голос стих. Мария поняла — он ушёл в спальню, чтобы поговорить с матерью, Валентиной Петровной, без свидетелей.
Дверь осталась прикрыта. Вытирая тарелку, женщина невольно прислушалась.
Слов свекрови она не разбирала, но низкий, настойчивый тон пробивался сквозь щель.
— Да, мам, я понимаю… — донёсся усталый голос Андрея. — Но это же просто увлечение… Нет, работу я не бросаю… Конечно… Ирине надо помочь, да, я знаю про машину…
Наступила короткая пауза, затем мужчина снова уступчиво согласился:
— Понял… Ты же знаешь… Да, я старший, я должен поддерживать… Конечно, я поговорю с женой. Что-нибудь придумаем.
Мария медленно поставила тарелку на сушилку. Скрип двери заставил её вздрогнуть — Андрей вышел из спальни. Он выглядел измученным, словно после бессонной ночи.
— Кто звонил? — спросила она, хотя ответ был очевиден.
— Мама, — он прошёл на кухню и налил себе воды. — У Ирины опять проблемы с машиной. Коробка, кажется. Говорят, ремонт серьёзный, денег много нужно.
— И? — спокойно спросила Мария, чувствуя, как внутри поднимается жар.
— Я подумал… мастерская может подождать, — неуверенно произнёс Андрей, натянуто улыбаясь. — Пока не будем ничего покупать. А деньги передадим Ирине. Она же семья.
Он попытался обнять жену, но та шагнула назад и оперлась ладонями о столешницу.
Мария поняла — свекровь снова безупречно провернула операцию по изъятию их общих средств и обнулила все планы. Формула «она же семья» снова оказалась неоспоримой.
— Конечно, — тихо сказала она. — Семья.
Андрей ожидал спора, упрёков, слёз. Её спокойствие удивило его и заметно облегчило ситуацию.
— Вот и хорошо, — выдохнул он. — Я знал, что ты поймёшь. Ирина сказала, что в воскресенье они будут дома. Заедем, передадим деньги, посидим вместе.
В воскресенье они ехали молча. Андрей нервно постукивал пальцами по рулю, что-то невнятно напевая.
Мария смотрела в окно на серые спальные районы и думала вовсе не о деньгах.
Она вспоминала, как накануне вечером зашла в гараж и увидела мужа у старого верстака. Он что-то рисовал карандашом на клочке бумаги, а заметив её, быстро скомкал лист и убрал в карман.
Квартира родственников встретила их шумом. Пятилетний племянник Паша носился по коридору с игрушечным автоматом, Сергей, раскрасневшийся и вспотевший, возился на кухне с электрогрилем, а Ирина, худощавая и вечно обеспокоенная, разливала чай.
— Спасибо вам, — сказала она, усаживая Марию на диван. — Вы нас, как всегда, выручаете. Машина — наша кормилица, Серёжа на ней и на работу, и по делам ездит.
— Да брось, — отмахнулся Андрей, с гордостью оглядывая квартиру сестры. — Мы же родные.
Мария молча пила чай. Внутри она была удивительно спокойна.
— Я выйду на минуту, — сказала она и поднялась.
— Конечно, — кивнула Ирина. — Вторая дверь направо.
Мария вышла в узкий тёмный коридор. Туалет был занят. Она развернулась и сделала несколько шагов дальше.
Справа оказалась приоткрыта дверь на застеклённый балкон. Там, среди старых лыж, сломанного стула и детской коляски, стоял детский велосипед — ярко-красный, новенький, с блестящим звонком, мягким седлом и идеально накачанными колёсами.
Мария остановилась. Это была не просто покупка — это был символ. Символ того, как мечта одного человека легко уступила место чужим «неотложным нуждам».
За спиной раздались шаги. Она обернулась — в конце коридора стоял Андрей. Он искал её, чтобы вернуть к чаю.
Его взгляд скользнул по жене и задержался на балконе.
Мария ничего не сказала. Она просто смотрела на него, позволяя ему всё увидеть и понять самому.
Несколько секунд он разглядывал велосипед. Сначала на лице мелькнуло недоумение, затем — понимание.
Стоимость «срочного ремонта» и цена этого велосипеда складывались в простую и болезненную арифметику.
Он посмотрел на Марию. В его глазах вспыхнул стыд — не злость, не обида, а именно стыд. За свою уступчивость. За то, что его мечта оказалась «баловством». За то, что жена всё это увидела.
Он опустил глаза и быстро вернулся в гостиную. Мария медленно пошла следом.
Остаток вечера Андрей вёл себя неестественно оживлённо: громко смеялся, играл с племянником, нахваливал еду. Но ни разу не посмотрел жене в глаза.
А когда Паша, катаясь по полу, задел его ботинок, Андрей резко одёрнул:
— Осторожнее!
В голосе прозвучала раздражённая резкость. Мальчик испуганно притих, Ирина укоризненно посмотрела на брата.
Дорога домой прошла в тишине. Андрей вёл машину с напряжённым вниманием, не включая музыку.
Дома он сразу ушёл в ванную. Мария села на кровать.
— Я завтра заеду к Сергею, помогу отвезти машину в сервис, — сказал он позже.
Мария не ответила.
— Этот велосипед… — торопливо добавил он. — Сергею его на работе подарили.
Она знала, что он врёт.
— Хорошо, — сказала она.
Он попытался что-то объяснить, оправдаться, но Мария легла и отвернулась к стене.
На следующий день она записалась на консультацию к юристу.
Через неделю она положила перед Андреем конверт.
— Я подаю на развод.
Он не сразу понял услышанное.
— Это не из-за велосипеда, — сказала Мария спокойно. — Это из-за всей нашей жизни «потом».
Андрей смотрел на конверт так, словно тот был написан на незнакомом языке.
— Маш… ты серьёзно? — наконец выдохнул он. — Мы же… это же из-за одной ситуации. Всё можно исправить.
— Это не одна ситуация, — спокойно ответила Мария. — Это система. Я в ней больше не хочу жить.
Он вскочил, прошёлся по комнате, провёл ладонями по волосам.
— Да я всё верну! — заговорил он быстро, сбивчиво. — Мы накопим снова. Я сделаю мастерскую, клянусь. Просто сейчас был тяжёлый момент.
Мария смотрела на него без злости, почти с жалостью.
— Ты уже говорил это, Андрей. И год назад говорил. И два года назад. Каждый раз — «чуть позже». Только позже никогда не наступает.
— Потому что у них постоянно что-то случается! — вспылил он. — Это моя семья!
— А я? — голос Марии дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я кто в твоей жизни? Партнёр или временный кошелёк? Мы с тобой десять лет вместе, а решения ты принимаешь так, будто я — посторонняя.
Андрей открыл рот, но не нашёл слов.
— Я устала быть запасным вариантом, — продолжила она тише. — Устала от того, что наши мечты всегда «несерьёзные», а чужие потребности — всегда срочные.
Он сел обратно на диван, сгорбился.
— Ты всё усложняешь…
— Нет, — покачала головой Мария. — Я, наоборот, наконец всё упростила.
Она вышла из комнаты. В прихожей стояли аккуратно сложенные коробки и дорожная сумка. Андрей понял, что решение было принято не сегодня и даже не вчера.
Развод прошёл без громких сцен, но и без иллюзий. Андрей сначала злился, потом пытался торговаться, потом звонил ночами, обещая «всё изменить». Мария была вежлива и непреклонна.
Документы, выписки, расписка о первоначальном взносе — всё было готово заранее. Адвокат Андрея, изучив бумаги, посоветовал не затягивать процесс.
Когда суд вынес решение, Мария получила свою долю от продажи квартиры и остаток общих накоплений.
Она переехала в небольшую, но светлую квартиру на окраине города. Там было много воздуха, большие окна и тишина по вечерам.
В первый же вечер, раскладывая вещи, Мария открыла ноутбук. Но вместо сайтов с инструментами она зашла на страницу местного творческого центра и записалась на курсы керамики.
Она давно хотела работать с глиной.
Глина не требовала жертв, не просила подождать и не называла мечты баловством. Она просто принимала форму — ту, которую ей придавали уверенные руки.
Мария улыбнулась. Впервые за долгое время она точно знала: теперь всё будет не «потом», а вовремя.