— Алиса, не ввязывайся, — попросила мать. — Давай сделаем вид, что ничего не происходит. Мы же договорились, что ты не станешь с ней конфликтовать.
Алиса молча согласилась. Ну всё, теперь этой дамочке точно несдобровать.
— Ты что вытворяешь, бе.сс.ты.дная! Опять мне крупу пылью засыпаешь?
У меня окна раскрыты, а она тут свои половики вытряхивает!
Ни капли стыда — думаешь только о себе!
Алиса застыла на лоджии, перехватив поудобнее тяжёлый плед с дивана.
Она даже не успела сделать второй рывок, как снизу, из окна четвёртого этажа, показалась Клавдия Петровна.
Седые пряди торчком, лицо налилось багрянцем, глаза метают искры.
— Клавдия Петровна, я глянула вниз — у вас бельё не вывешено, — спокойно сказала Алиса. — Пыли там мизер, я этот плед стирала совсем недавно.
— Мизер ей! А мне задыхаться?! — старуха вцепилась в раму. — Я у себя дома как в пылесборнике живу из-за таких, как ты!
Не смей тут трясти, иди в ванную и там бей или вообще на улицу убирайся!
Совсем молодёжь ра.спу.стилась, никакого уважения к возрасту!
Алиса выдохнула и свернула плед плотным жгутом. Спор был бессмысленным.
Так тянулось годами — сколько она себя помнила. Клавдия Петровна всегда находила причину для скан.да.ла.
Первое серьёзное столкновение произошло лет пять назад — тогда Алиса приобрела новую акустику и решила днём, в субботу, включить музыку.
Тихо, просто фоном для уборки.
В дверь постучали. Алиса пошла открывать.
На пороге стояла Клавдия Петровна в застиранном байковом халате.
— Вырубай эту шарманку! — гаркнула она без приветствия.
— Клавдия Петровна, сейчас середина дня. По правилам я могу…
— По правилам она может! — ста.руха бесцеремонно протиснулась в коридор. — А по совести?
У меня голова трещит, я прилегла, а у тебя там бум-бум!
Ты мне в виски колотишь! Или хочешь, чтобы я тут же рухнула?
Тогда Алиса выключила музыку.
Не из страха — просто понимала, что связываться дороже.
Но Клавдия Петровна не угомонилась.
Через неделю она заявилась в шесть утра.
Алиса открыла дверь, едва разлепив глаза.
— Снимай сейчас же! — потребовала соседка.
— Что именно? — Алиса не сразу поняла, сон это или реальность.
— Свой плед с балкона! Ты его повесила проветриваться, а он хлопает. Мне чуть стекло не выбило!
Я всю ночь не сомкнула глаз — ждала, когда окно треснет.
Ты меня нарочно изводишь?
— Он мягкий, Клавдия Петровна. Он физически не способен разбить стекло.
— Ты мне ещё лекции читай! Снимай, говорю, а то я палкой зацеплю и в грязь швырну!
Тогда Алиса впервые не выдержала и захлопнула дверь прямо перед носом ста..рухи.
Но и это её не остановило.
Когда кошка Алисы — молодая и неуклюжая — ночью, гоняясь за мухой, уронила цветочный горшок, Клавдия Петровна уже в восемь утра стояла у двери.
— А что это у меня ночью грохнуло? — с ехидцей поинтересовалась она. — Потолок чуть не обвалился.
Ты там что, мебель по ночам таскаешь? Или у тебя там при..тон?
— Кошка опрокинула горшок, — сухо ответила Алиса.
— Кошка у неё! Ты там тигра завела, что ли?
Если жить не умеешь, покупай дом в лесу и хоть по потолку бегай!
А тут люди живут!
— Именно, Клавдия Петровна, тут живут люди.
Если вам мешает каждый шорох, возможно, стоит подумать о переезде в частный дом.
Там тишина, воздух, соседей не слышно.
Ста..руха тогда так взвилась, что только хватала воздух ртом, как рыба, и ушла, громко шаркая тапками.
Наступила пауза. Правда, ненадолго…
Алиса стояла на лоджии и смотрела на скрученный плед.
— Ты меня слышишь?! — не унимался голос снизу. — Только попробуй ещё раз тряхнуть!
Я участковому напишу, в санэпидемстанцию обращусь!
Ты хочешь, чтобы у меня астма началась?!
Алиса наклонилась через перила.
— Клавдия Петровна, если бы вы были не такой воинственной, жизнь у вас, возможно, сложилась бы иначе.
Глядишь — и родные заходили бы чаще, и лицо не было бы таким… злым.
Ста..руха на секунду замолчала, затем распахнула рот.
— Ах ты… — она выдала длинную тираду, густо приправленную выражениями, которые в приличном обществе не произносят. — Ты мне ещё будешь указывать, как жить?
Ты, пи..га..лица?! Ну всё, дождёшься!
Окно с грохотом захлопнулось.
Алиса вернулась в комнату, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы.
Было мерзко. Этот бытовой вампиризм выматывал сильнее, чем любой рабочий аврал.
На следующий день Алиса уехала по делам рано утром. Дома осталась её мать — Наталья Сергеевна, приехавшая погостить на пару недель.
Алиса намеренно не стала рассказывать ей о перепалке, чтобы не тревожить.
Около двух часов дня в дверь позвонили.
Наталья Сергеевна — человек мягкий и доверчивый — открыла, не глянув в глазок.
На пороге стоял молодой мужчина лет двадцати пяти: плотный, в спортивном костюме, с тяжёлым взглядом и короткой стрижкой.
— Алиска дома? — спросил он без приветствия.
— Здравствуйте. Нет, её нет, будет вечером. А вы кто?
— Я внук. Бабушка жалуется, что ваша дочка её изводит. Орёт на неё, хамит, пыль специально в квартиру сыплет.
Наталья Сергеевна растерялась.
— Простите, но это невозможно. Алиса не стала бы обижать пожилого человека.
— А бабушка говорит — стала. Сказала, что Алиса ей жить не даёт и про какую-то агрессию вопит.
Вы передайте ей, чтоб рот закрыла и к бабушке не лезла.
А то я сам могу «воспитанием» заняться.
Доходчиво?
Наталья Сергеевна выпрямилась.
— Молодой человек, вы мне уг.ро.жаете?
— Я предупреждаю. Бабушка старенькая, её беречь надо.
А если ваша Алиса ещё раз свои тряпки вытряхнет, я приду и эти тряпки ей на голову надену.
И не посмотрю, что женщина.
— Значит, бабушку беречь надо? — спокойно ответила Наталья Сергеевна. — А то, что эта бабушка держит в стр..ахе весь подъезд и на людей бросается, вы как называете?
— Бабушка есть бабушка. Она за порядок борется.
Короче, я сказал. Либо она затихает, либо разговор будет другой.
Когда мужчина ушёл, Наталья Сергеевна ещё долго стояла в коридоре, прижимая ладонь к груди.
Вечером состоялся тяжёлый разговор.
— Алиса, это уже перебор, — сказала мать, разливая чай. — Приходил её внук. Уг..ро.жал.
Алиса нахмурилась.
— Егор? Этот бездельник, который у неё на шее сидит? Что он наговорил?
Наталья Сергеевна пересказала разговор. Алиса слушала, сжимая кулаки.
— Всё, — тихо сказала она. — Хватит.
Я уже не трясу ничего с балкона, я мимо её двери крадусь, как мышь.
Но подсылать этого амбала, чтобы он уг.ро..жал тебе… Это край.
— Алиса, не связывайся, — попросила мать. — Давай просто не реагировать. Мы же обещали.
Алиса молча кивнула.
Ну всё. Теперь этой скан..дальной ста..рухе точно мало не покажется.
Алиса заняла выжидательную позицию.
И довольно быстро всплыли любопытные подробности.
Выяснилось, что Клавдия Петровна, так радеющая за порядок, сама была далеко не образцовой соседкой.
Её балкон — тот самый, под Алисиной лоджией — был забит старым хламом под самую крышу.
Газеты, мешки, тряпьё, канистры с мутной жидкостью.
А ещё стало понятно, почему Егор так рьяно её защищал.
Он не просто «заглядывал».
Он фактически жил у неё, скрываясь от каких-то своих проблем, и регулярно устраивал ночные посиделки с приятелями — бабка «своих» не сдавала.
Однажды вечером Алиса возвращалась домой и заметила, как Егор выгружает из машины несколько крупных коробок.
Увидев её, он криво усмехнулся.
— Чего уставилась? Ва..ли, куда шла!
Алиса промолчала, вошла в подъезд, поднялась на второй этаж и затаилась.
Коробки Егор понёс в подвал.
У Клавдии Петровны там была кладовка — старая, ещё советских времён, захламлённая до отказа.
Через неделю подъезд накрыл резкий запах — то ли краска, то ли растворитель.
Вонь поднималась по вентиляции до верхних этажей. Люди начали возмущаться.
Клавдия Петровна, разумеется, вопила громче всех.
— Это всё с пятого этажа! — кричала она на площадке. — Эта Алиса что-то там варит, травит нас!
Мне дышать нечем!
Но в этот раз Алиса была готова.
Она заранее пригласила представителя управляющей компании и пожарного инспектора.
— Клавдия Петровна, — ровно сказала Алиса, выходя на площадку. — Запах идёт не сверху. Он идёт из подвала. Из вашей секции.
— Ты с ума сошла?! — старуха осеклась, заметив людей в форме. — Какие секции? У меня там только банки с соленьями!
— Вот и проверим ваши соленья, — спокойно произнёс инспектор. — Прошу пройти.
Клавдия Петровна пыталась перегородить дорогу, кричала про свои заслуги и стаж, но это не помогло.
Когда кладовку вскрыли, даже инспектор присвистнул.
Внутри в три яруса стояли коробки с бытовой химией и горюче-смазочными материалами, вперемешку с газетами и ветошью.
— Это не моё! — завопила старуха. — Это подбросили! Она ночью принесла!
— В закрытую на ваш замок кладовку? — инспектор покачал головой. — Тут серьёзное нарушение пожарных норм.
Чьи вещи?
В этот момент из-за угла показался Егор.
Увидев комиссию, он резко затормозил, развернулся и попытался уйти.
— Молодой человек! — окликнул его участковый. — Вы же тут часто бываете. Помогите разобраться.
Егор занервничал.
— Да я так… иногда захожу бабушке помочь…
— Помочь складировать? — уточнил участковый. — Свидетели видели, как вы это разгружали неделю назад.
Клавдия Петровна поняла, что дело пахнет жареным — в прямом смысле.
Она начала путаться в показаниях, пытаясь выгородить внука.
В итоге всё вскрылось: подвал забит горючим, балкон — второй склад «на всякий случай».
Инспектор выписал внушительный штраф.
А управляющая компания вынесла предписание очистить балкон и подвал за три дня.
— Не выполните — организуем вывоз за ваш счёт, — жёстко заявил представитель УК. — И за ложные вызовы на соседей разговор тоже будет.
У нас все ваши заявления за пять лет отдельной папкой лежат.
Клавдия Петровна стояла среди соседей, которые раньше молчали, опасаясь её языка.
Теперь же люди не сдерживались.
— О других она заботилась! — возмущалась женщина из соседнего подъезда. — Пыль ей мешала! А сама бом..бу в подвале устроила!
— Правильно сделала, что вызвала проверку, — поддержал мужчина. — А то бы весь дом полыхнул.
Егор, поняв, что дальше защищать бабушку опасно, исчез.
Говорили, он уехал в тот же вечер, прихватив несколько коробок.
Без его поддержки Клавдия Петровна будто сдулась.
Теперь она ведёт себя тише воды.
Алису благодарил весь дом.
Скандальная соседка лишь косится, но замечаний больше не делает.