Вечер пах мокрой землёй и тяжёлой свежестью после ливня. Виктория шла к дому, тяжело неся пакеты, и мысленно уже представляла, как они с Александром будут резать хрустящие овощи, смеяться, а на плите булькает ароматный соус. Сегодня она вырвала крупный контракт — настоящий трамплин для её фирмы. Внутри всё пело, хотелось обнять мужа и вывалить на него хорошую новость.
Машина Александра в гараже. Приятно, он дома! Но в комнатах — пусто. Голоса, доносящиеся с летней кухни, притянули её, как магнит. Она подошла к окну, и сердце неприятно кольнуло — мать мужа. Лицо Маргариты Петровны уже было напряжено, губы сжаты в тонкую линию, глаза сверкали, как у кошки перед прыжком.
— Эти проклятые кредиторы выжимают меня до суха! — почти сорвалась на визг она. — А ты, сынок, стоишь тут, как памятник равнодушию!
— Ах, равнодушию? — в голосе Александра проступила сталь. — А ремонт в твоей квартире кто оплатил?
— Не путай, это другое! — отрезала она, скрестив руки, словно ставя бетонную стену.
— Другое?! — его брови сдвинулись. — Я вбухал туда кучу денег, нанял рабочих, пока твой любимчик шатался чёрт знает где!
Маргарита Петровна фыркнула и задрала подбородок:
— Он сейчас на подъёме — учёба, становление…
— Он бездельник, мам! — голос Александра сорвался, ударив в воздух, как плеть. — А ты его кормишь с ложечки!
Виктории казалось, что воздух стал плотным, как перед грозой. Она стискивала пальцы до боли, чтобы не ворваться и не сказать своё.
— Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть деньги, — холодно бросила мать, глядя на сына взглядом, от которого мороз пробежал бы по коже.
— И где же они, эти мифические деньги? — в голосе мужа дрогнула злость.
— Пусть твоя красотка продаст свою квартиру и погасит мой кредит! — выстрелила она, прищурившись.
Викторию будто ударили. Внутри всё оборвалось. Продать квартиру? Их единственный прочный якорь? Никогда.
— Почему её сестра там бесплатно жирует? — хлестала свекровь словами. — Пусть выгоняет, продаёт, и всем будет счастье!
— Даже не надейся, — резко оборвал Александр. — Перестань висеть на моей шее. Брат пусть берёт себя в руки!
Её лицо пошло красными пятнами.
— Ты предаёшь меня, — прошипела она, будто плюнула словами. — Отрекаешься от родной матери!
Дверь захлопнулась за её спиной так, что в доме звякнуло стекло. Александр вошёл, сжав челюсти. Виктория почувствовала исходящее от него напряжение и просто обняла. Он тихо выдохнул:
— Закрою долг и точка. После этого — конец.
Он взял кредит, расплатился за её операцию, и вручил ей квитанции, словно ставя печать:
— Всё, мама. Дальше к младшему.
— Ты никогда не расплатишься со мной! — взвизгнула она. — Я дала тебе жизнь, и ты будешь платить, пока дышишь!
— Нет, — его голос был ледяным. — Это был последний раз. Ты здорова. Работай. Я сказал — всё.
— Пожалеешь, — бросила она с кривой усмешкой. — Подам на алименты!
— Поступай как хочешь, — и он вышел, не оглянувшись.
Дома Виктория пообещала: она всегда будет рядом. Долг закрыли быстро, её бизнес рванул вверх, появились состоятельные клиенты, а Александр стал опорой и плечом, на которое можно было положиться.
Маргарита Петровна, осознав, что старший сын сломал цепь, переключилась на младшего. Но тот, уловив запах грозы, устроился на работу и съехал. Оставшись одна, она впервые поняла, что потеряла не только деньги, но и семью.