Наталья замерла у плиты, словно караульный на смене. На сковороде тихо шипели две безупречные тефтели — ни капли лишнего жира, из куриного филе, приготовленные в духовке с добавлением семян льна.
По соседству томилась цветная капуста. В кухне стоял аромат чего-то диетического, правильного и совершенно унылого.
— Катя, иди обедать! — окликнула она дочь, в четвёртый раз проходясь по столу антисептической салфеткой.
Пятилетняя Катя подошла без энтузиазма. Её русые, как у папы, волосы были стянуты в тугой хвост. Большие карие глаза безразлично уставились в тарелку.
— Снова капуста?
— В ней много витаминов и полезных веществ, — сухо произнесла Наталья, включая на планшете обучающий ролик о работе желудка. — Ешь, зайчик.
Замок щёлкнул — домой возвратился Дмитрий, супруг Натальи и отец Кати. Он коснулся губами щеки жены, взъерошил волосы дочери, посмотрел на ужин и едва заметно поморщился.
— Как прошёл день? — поинтересовался он, стягивая куртку.
— Спокойно, — отозвалась Наталья. — Завтра у Кати хореография, забери в шесть. А потом — английский.
— Помню. Катюш, как там баба Галя?
Девочка оживилась:
— Бабушка вчера звонила, сказала, что скучает. Хочет, чтобы я в воскресенье…
Наталья резко повернулась, перебив:
— В воскресенье у нас шахматы. А после — приём у ортопеда.
Повисла тяжёлая пауза. Дмитрий неловко переступил с ноги на ногу.
— Может, перенесём? Мама просила. Говорит, уже фарш купила, хочет фрикадельки приготовить.
Губы Натальи вытянулись в холодную улыбку.
— Нет. Мы всё уже обсудили. Я не дам Кате есть то, что готовит твоя мать. Жирные котлеты, салаты с майонезом, пироги на маргарине — это сплошной вред! У Кати слабый желудок. Я не позволю разрушать её здоровье.
— Но я же вырос на такой еде, — попытался возразить Дмитрий.
— И с язвой к двенадцати годам! — вспыхнула Наталья. — И с лишним весом! Я не хочу для нашей дочери того же. Я изучаю исследования, советуюсь с диетологом! Я отвечаю за неё. Всё.
Дмитрий опустил руки. Он устал разрываться между женой и матерью.
Катя тихо тыкала вилкой в капусту. Ей очень хотелось к бабушке. У бабы Гали пахло ванилью, тестом и уютом.
Там можно было катать шарики из фарша, а потом замирать от восторга, слушая, как они потрескивают на сковородке.
И ещё бабушка ставила на стол настоящий майонез из банки с синей крышкой и разрешала макать в него хлеб. Это был настоящий праздник.
Галина Ивановна посмотрела на телефон. Тишина.
Она тяжело вздохнула и убрала фарш в морозильник. Всю неделю женщина ждала воскресенья.
После смерти мужа и переезда сына квартира опустела. Только звонкий смех Кати возвращал в неё жизнь.
Она не понимала невестку. Умная, заботливая — но слишком строгая.
Катя приходила к ней голодная и с жадностью ела обычный бутерброд с маслом. Сердце бабушки сжималось.
Она набрала номер Дмитрия.
— Димочка, это я.
— Привет, мам…
— Не приедете?
— У Кати занятия. Наташа против твоей еды…
— Против супа и котлет? — растерялась Галина Ивановна. — Я же не чипсы даю!
— Она считает, что майонез — яд, а жареное опасно.
— Яд… — прошептала мать. — Я тебя этим вырастила, и ничего.
Она положила трубку и опустилась на стул. Когда Дмитрий был маленьким, на кухне всегда кипела жизнь.
Еда для неё означала любовь.
Скандал разгорелся через две недели. Наталья, забирая Катю из сада, обнаружила в её рюкзаке кусок домашнего пирога.
— Катя! Откуда это?
— Баба Галя дала… когда мы к ней заезжали с папой…
Выяснилось, что Дмитрий иногда тайком отвозил дочь к матери.
Наталья говорила холодно, чётко:
— Это предательство. Вы действуете за моей спиной.
— Это всего лишь кусок пирога! — не выдержал Дмитрий.
— С этого дня я запрещаю твоей матери встречаться с Катей. Никаких визитов и звонков.
— Ты переходишь границы! Это моя мать!
— А я — мать Кати. И я решаю.
За дверью детской Катя тихо плакала.
Месяц прошёл в напряжении. Галина Ивановна осунулась. Дмитрий ходил мрачный. Наталья не спала ночами.
Катя стала тихой, потеряла аппетит.
Однажды она закрыла уши и закричала:
— Не хочу! Хочу к бабе Гале! Хочу котлеты!
Вечером у неё поднялась температура.
На следующий день девочка в полусне звала бабушку.
— Хватит, — сказал Дмитрий. — Я поеду за мамой.
Наталья не стала возражать.
Галина Ивановна примчалась быстро, присела у кровати, положила ладонь на лоб внучки.
— Я здесь, солнышко.
Она тихо напевала, гладя Катю по руке.
Наталья наблюдала со стороны и чувствовала, как внутри что-то тает.
Позже они сидели на кухне.
— Прости, — сказали одновременно.
— Я хотела как лучше, — тихо произнесла Галина Ивановна. — Для меня накормить — значит любить.
— А я боюсь болезней и хочу всё контролировать, — призналась Наталья.
— Ей нужна и польза, и радость, — мягко сказала свекровь.
Наталья расплакалась.
На следующий день Катя почувствовала себя лучше.
— Наташа, может, покажу тебе, как я готовлю фрикадельки? Только по-новому — запечём в духовке, добавим овсянку.
— Давайте, — кивнула Наталья.
— И соус можно сделать из йогурта.
Через несколько минут они вместе месили фарш.
— Приходите к нам в воскресенье, — предложила Наталья. — Приготовим вместе. И салат сделаем… лёгкий.
— Главное — вместе, — улыбнулась Галина Ивановна.
Катя прибежала на кухню.
— Можно я помогу?
— Можно, — ответила Наталья. — Только руки вымой.
И когда маленькие ладошки с радостью утонули в фарше, Наталья поняла: она так старалась оградить дочь от всего, что едва не лишила её простого счастья — кухонной суеты, семейного тепла и смеха.
В тот вечер они ели запечённые фрикадельки и овощной салат.
И по половине чайной ложки майонеза — «для настроения».
Катя съела всё и попросила добавки.
А Наталья, глядя на её счастливые, перемазанные соусом щёки, осознала: здоровье — это не только правильное питание, но и ощущение, что тебя любят.