Поездка в общественном транспорте для Варвары Степановны давно перестала быть просто перемещением из точки А в точку Б. Это был каждый раз своеобразный выход на тропу войны, где каждый пассажир — потенциальный враг, посягающий на ее комфорт и личное пространство. Сегодняшний день не стал исключением. Автобус, следовавший по маршруту из пригородного поселка в мегаполис, уже почти сорок минут полз по пробкам, и за это время Варвара Степановна успела вступить в словесную перепалку, кажется, с половиной салона.
Главной причиной ее бдительности был громоздкий, потрепанный временем чемодан, стоявший у ее ног. В его недрах, бережно укутанные в старые свитера, покоились три стеклянные банки с вишневым вареньем — главным лакомством ее сына, Алексея. Рядом соседствовала палка сырокопченой колбасы из их местного, славящегося на всю область, мясокомбината, несколько банок с солеными огурцами урожая прошлого года и аккуратный сверток с еще теплыми пирожками с капустой и картошкой. Женщина охраняла этот груз с яростью коршуна, готовая наброситься на любого, кто посмел бы хотя бы косо взглянуть на её сокровища.
— Молодой человек, поосторожнее! Вы что, не видите, здесь вещи стоят? — злобно бросила она, когда высокий парень в наушниках, пробираясь к выходу, случайно задел край чемодана ботинком.
Парень лишь мельком взглянул на нее совершенно равнодушным взглядом, даже не потрудившись вытащить наушник, и снова отвернулся к заиндевевшему окну. В автобусе царила невыносимая духота. На улице было по-весеннему тепло, но в салоне, из-за неработающих кондиционеров и плотно задраенных окон, воздух был спертым и липким. Люди стояли вплотную друг к другу, образуя единую, потную и раздраженную массу. Варвара Степановна, тяжело вздыхая, вытерла лоб носовым платком и сердито поджала губы, обводя салон осуждающим взглядом.
— Развелось же народу… — пробормотала она, достаточно громко, чтобы ее услышали. — Ни пройти нормально, ни проехать. Скоро дышать нечем будет.
— Женщина, вы бы лучше за своим чемоданом следили, — не выдержала стоявшая рядом невысокая девушка в яркой куртке. — Вы им уже всем ноги отдавили! Имейте же совесть, в конце концов!
Варвара Степановна, казалось, только этого и ждала. Она тут же развернулась к обидчице всем корпусом, насколько это позволяла теснота салона.
— А ты мне не указывай, пигалица! — выпалила она, ее голос зазвенел от праведного гнева. — Вот доживешь до моих лет, тогда и будешь меня совести учить! Поняла?
Девушка, закатив глаза, ничего не ответила. Она лишь демонстративно поправила наушники и отвернулась от пенсионерки, давая понять, что разговор окончен. Варвара Степановна шумно фыркнула, чувствуя, как внутри закипает злость. Настроение у нее и без того было прескверное. Долгая дорога в душном автобусе вымотала её окончательно: спина ныла, руки болели от тяжелой сумки и чемодана. Но в глубине души она утешала себя одной единственной мыслью: Алексей обрадуется. Обязательно обрадуется. Еще бы не обрадоваться! Ведь мать приехала, гостинцев привезла, да еще и не предупредила специально, чтобы сделать настоящий, приятный сюрприз. Она уже представляла, как сын, открыв дверь, ахнет от неожиданности, а потом будет с удовольствием уплетать ее фирменные пирожки.
На нужной остановке Варвара Степановна, прижимая к себе сумку и толкая перед собой чемодан, с боем пробилась к выходу.
— Дайте пройти! Мне выходить! Да уберите вы свои баулы! — кричала она, работая локтями.
Чемодан с глухим стуком упал об асфальт, когда она, наконец, выбралась из автобуса. Стеклянные банки где-то в его глубине тревожно звякнули друг о друга. Варвара Степановна на мгновение замерла, прислушиваясь, но, кажется, все обошлось. Она тяжело вздохнула, отдышалась, поправила пестрый платок на шее и огляделась. Дом Алексея находился всего в двух дворах от остановки. Схватив ручку чемодана, она потащила его за собой по тротуару, недовольно поглядывая на прохожих и окружающую обстановку.
— Плитку вон новую положили, — ворчала она, когда колесико чемодана попадало в очередной стык, — а катить все равно невозможно. Все через одно место делают, никакой совести у людей…
Наконец, она добралась до нужного подъезда. Поставив чемодан рядом с деревянной лавочкой, Варвара Степановна с трудом выпрямилась. Усталость навалилась с новой силой, спина адски болела, но делать было нечего. Главное — она добралась. Тем более, женщина была уверена, что сейчас Алексей, узнав о ее приезде, мигом спустится, заберет вещи и поможет ей подняться. Все мучения были почти позади. Она набрала номер квартиры на домофоне. В динамике раздались длинные, заунывные гудки, которые, казалось, разливались по всему пустому, залитому весенним солнцем двору и возвращались эхом от стен соседних домов. Никто не открывал.
— Ну что такое? — раздраженно пробурчала она, снова нажимая на кнопки. — Спят они там, что ли? Десять часов утра, праздничные дни!
Она звонила снова и снова, с каждым разом нажимая на кнопки все с большей силой. Пальцы уже начали побаливать, руки дрожали — то ли от усталости, то ли от нарастающей злости. Ей хотелось просто колотить в эту металлическую дверь, выбить ее ногами, чтобы они, наконец, услышали и открыли. Но, понимая, что это ни к чему не приведет, она, тяжело вздохнув, полезла в карман сумки за мобильным телефоном.
— Вот тебе и сюрприз… — пробормотала она с горечью. — Придется звонить. Весь эффект испорчен.
После нескольких длинных гудков в трубке раздался заспанный и слегка взволнованный голос Алексея:
— Алло, мам? Что-то случилось?
— Леша, ты где вообще ходишь? Я уже десять минут у вашего подъезда стою, звоню-звоню, никто не открывает. Что за отношение такое?! Майские праздники! Вы дома должны быть, а не шляться черт знает где! — сразу перешла в наступление мать, ее голос зазвучал утвердительно-приказным тоном, не терпящим возражений.
Сын на том конце провода закашлялся, что немного насторожило Варвару Степановну. Этот кашель показался ей каким-то неестественным, виноватым.
— Мам, — начал он осторожно, — в каком смысле у подъезда? Ты что, приехала?
— В прямом смысле, Алексей! У твоего подъезда, в городе N! Приехала, да! С гостинцами, между прочим! Открывай давай, я уже замерзла здесь стоять!
В трубке повисла тишина. Варвара Степановна слышала только какое-то невнятное шуршание и приглушенный женский голос на заднем плане. Наконец Алексей произнес:
— Мам… Мы, вообще-то, в отпуске.
Варвара Степановна ахнула, ее рука, сжимавшая телефон, задрожала.
— В каком таком отпуске?! — воскликнула она, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног.
— На море мы уехали, в Краснодарский край. Мы же тебе говорили, мам. И я звонил, и Кристина писала. Мы предупреждали, что уезжаем на все праздники! Ну как ты могла забыть?
Варвара Степановна сидела на старой лавочке у подъезда, отрешенно глядя перед собой. Жара, царившая в автобусе, сменилась приятной весенней прохладой, но женщине все равно было душно. Она достала из сумки старый, потертый складной веер, украшенный выцветшим рисунком павлина. Этот веер она всегда носила с собой — ей часто становилось дурно в закрытых помещениях или от волнения, поэтому она предпочитала всегда быть наготове. Сейчас она сердито обмахивала себя им, стараясь привести мысли в порядок. Лицо у нее раскраснелось, несколько седых прядей выбились из пучка, придавая ей растрепанный и совершенно несчастный вид. Но ее саму это сейчас мало волновало. Главной ее заботой был телефон, на который она то и дело бросала тревожные взгляды.
Алексей обещал перезвонить. Он сказал, что попробует дозвониться до Костика, своего старого друга, который жил в соседнем квартале. У Константина, кажется, были запасные ключи от квартиры Алексея и Кристины. Варвара Степановна поначалу даже немного успокоилась. В ней забрезжила слабая надежда: сейчас этот друг привезет ключи, откроет ей дверь, она, наконец, сможет войти в квартиру, умоется, выпьет чаю и передохнет после этой каторжной дороги.
Но время тянулось неприятно, просто невыносимо долго. Минуты казались часами. К тому же, солнце, поднявшееся уже высоко, светило прямо в лицо, заставляя Варвару Степановну щуриться. А щуриться она не любила — всегда считала, что это верный способ заработать лишние морщины, которые ей, в её-то возрасте, были совершенно ни к чему.
Из соседнего подъезда вышла женщина средних лет с маленькой, пушистой собакой на поводке. Она с нескрываемым любопытством посмотрела на огромный, старый чемодан, стоявший рядом с лавочкой, а потом перевела взгляд на саму Варвару Степановну.
— Что смотрите?! — буркнула пенсионерка, сердито зыркнув на женщину. — Не видели никогда человека с чемоданом? Идите, куда шли!
Женщина тут же отвернулась, дернула собаку за поводок и поспешила прочь по дорожке. Наконец, в сумке зазвонил телефон. Варвара Степановна схватила его дрожащей рукой.
— Лешенька! Ну как? Звонил Косте?
— Мам… Костя не может приехать! — голос сына звучал виновато, даже как-то жалко.
— Как это не может?! — запричитала Варвара Степановна, чувствуя, как к горлу подступает комок обиды. — Что значит не может? Я здесь, на улице, одна!
— Он за городом сейчас. Уехал к родителям на дачу в соседнюю область. Вернется только завтра вечером, не раньше.
— То есть как это завтра вечером? — её лицо моментально стало пунцовым, но уже не от жары, а от нахлынувшей ярости. — И что ты мне предлагаешь делать? На этой вот лавке спать, вместе с банками твоими любимыми?! Ты этого хочешь, да? Чтобы мать родная на улице ночевала?!
— Мам, ну не кричи, пожалуйста… — голос Алексея стал тихим, почти умоляющим. — Мы же предупреждали, мам. Ну правда. Я тебе звонил на прошлой неделе. Кристина сообщение в Ватсап писала! Ну как ты могла забыть? Мы же все распланировали…
Варвара Степановна открыла рот, но от возмущения и обиды не могла выдавить из себя ни слова. Она просто не могла поверить, что её собственный сын, которого она вырастила, ради которого стольким пожертвовала, сейчас обвиняет её в чем-то, смеет попрекать каким-то звонком и сообщением!
— Да я сюрприз хотела сделать! — наконец, выкрикнула она, с трудом сдерживая слезы. — Привезла тебе всего, что ты любишь! А ты… Неблагодарный ребенок! Вот кто ты после этого!
— Мам, ну какой сюрприз… Мы же говорили, что уезжаем.
Алексей уже, кажется, и сам не знал, какие еще аргументы привести, как донести до матери простую мысль, что они с Кристиной не нарочно так поступили, что это просто нелепое стечение обстоятельств и её собственная забывчивость. Варвара Степановна, оскорбленная в лучших чувствах, обиженно замолчала, тяжело дыша в трубку.
— Слушай, мам… Ну давай мы тебе гостиницу снимем? — предложил Алексей после долгой паузы. — Я сейчас по интернету найду что-нибудь приличное, совсем рядом с домом, чтобы тебе далеко не ходить. Оплатим, все нормально будет…
— Иди ты в пень со своей гостиницей! — снова вспыхнула Варвара Степановна, её гнев пересилил обиду. — Господи, за что мне все это?! Куда я сейчас потащусь с этим баулом?! Ты о матери подумал вообще?!
— Мам, ну не на лавке же тебе спать, в самом деле? — произнес Алексей, в точности повторяя её же собственные слова, сказанные минутой ранее.
Но сейчас эти слова, произнесенные сыном, показались ей верхом цинизма и издевательства. Впрочем, она тоже понимала реальность — сидеть на лавке весь день и ночь было не вариантом.
— Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Только найди поближе. Чтобы я не ехала никуда, пешком дойти можно было. Понял? И гостиницу оплатишь сам, у меня денег нет на ваши столичные цены! Я пенсионерка, если ты забыл! И такси мне вызови, только комфорт-класс! Чтобы машина чистая была и водитель вежливый. Я устала таскаться по этим вашим грязным автобусам! — заявила мать сыну, приехав в гости без предупреждения.
— Понял, мам. Все понял. Сейчас Кристина все найдет, забронирует, я оплачу и сразу тебе перезвоню. Подожди буквально десять минут.
Варвара Степановна, не дослушав, отключила телефон и сердито сунула его обратно в сумку. Потом снова взяла свой веер и начала махать им перед лицом, словно стараясь отогнать от себя весь этот кошмарный день. Жизнь казалась ей несправедливой и жестокой.
К лавочке, осторожно перебирая лапками, подошли голуби. Группа серых птиц начала крутиться возле колес чемодана, поглядывая на женщину в надежде на угощение.
— Брысь! — рявкнула на них Варвара Степановна. — Я кому сказала!
Голуби, привыкшие к городскому шуму, даже не испугались. Они лишь немного отлетели в сторону, продолжая наблюдать за ней.
— Вот привязались, паразиты! Крылатые крысы! Только вас мне сейчас не хватало… — пробормотала она с ненавистью, продолжая яростно обмахиваться веером.
В это же время Алексей и Кристина находились в своем гостиничном номере, в маленьком курортном городке на берегу Черного моря. За окном весело шумел прибой, где-то внизу, на набережной, играла музыка из ресторана, доносились радостные голоса и смех отдыхающих. Но Алексею было совершенно не до этого. Он, в одних плавках, ходил по комнате босиком из угла в угол, то и дело поглядывая на экран телефона, который тоскливо молчал.
— Ну что там? — тихо спросила Кристина. Она сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и с тревогой наблюдала за мужем.
— Ничего! — резко, даже как-то грубо ответил он. — Не отвечает. Трубку не берет. Сообщения не доставляются.
Он снова, уже, кажется, в десятый раз, набрал номер матери, но в ответ услышал лишь бесстрастное: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». С силой бросив телефон на кровать, Алексей уперся руками в подоконник, глядя на море, которое сейчас не вызывало у него ничего, кроме раздражения.
— Алеш, ну может, она в такси едет? — робко предположила Кристина. — Громко музыка играет, телефон в сумке, она просто не слышит. Успокойся, сейчас объявится.
— Кристин, ей уже четыре раза звонили из той гостиницы, которую мы забронировали и оплатили! Четыре! — воскликнул Алексей, оборачиваясь к жене. — Мне администратор звонит, спрашивает, где ваша мама, когда она приедет, у них бронь слетает. Машина такси комфорт-класса, которую я вызвал, прождала её у подъезда сорок минут и уехала! Я заплатил неустойку! А она просто испарилась! Исчезла!
Кристина подошла к маленькому столику, на котором стояла бутылка воды, и налила себе стакан. Она тоже нервничала, хоть и старалась не показывать этого, чтобы еще больше не заводить мужа. Отношения со свекровью у нее были, мягко говоря, натянутые. Варвара Степановна Кристину не любила, считала «городской фифой», не умеющей готовить и ухаживать за мужем. Но сейчас, несмотря на всю неприязнь, Кристине было искренне страшно за одинокую пенсионерку, которая с огромным чемоданом, банками и пирожками бродит где-то по большому, чужому городу.
— Может… может, она решила пешком пойти? Ну, чтобы не платить за такси? — Кристина сделала глоток воды.
— Пешком? Через полгорода? — Алексей посмотрел на нее как на сумасшедшую. — Кристин, она не знала адреса гостиницы! Я должен был ей сказать его по телефону, когда она в такси сядет! Я ей СМС скинул на всякий случай, но оно висит как неотправленное. У неё телефон выключен!
— Ну… может, она в магазин какой-то зашла? Увидела что-то интересное и пошла… А телефон сел?
Алексей остановился посреди комнаты. Его лицо было бледным, в глазах читалась паника.
— Вот именно! Может, заблудилась! У неё давление постоянно скачет. Может, ей плохо стало в этой духоте, давление поднялось, сердце прихватило… Может, она в обморок упала где-то на улице, телефон выпал, разбился… Или украли! А я тут, за полторы тысячи километров от дома, сижу и гадаю, что с моей матерью!
За эти несколько часов, прошедших с момента их последнего разговора, Алексей отправил матери уже десятки сообщений во все доступные мессенджеры.
«Мам, ответь срочно! Где ты?! Мы волнуемся!»
«Такси уехало! Гостиница звонит! Позвони, как только увидишь это сообщение!»
«Мама, не пугай нас! Отзовись!»
Кристина подошла к нему, обняла со спины и положила голову ему на плечо.
— Алеш, ну не накручивай себя так, прошу. Мы ничего не можем сделать отсюда. Сейчас все объявится. Ты же знаешь свою маму. Она могла просто смертельно обидеться на нас, за то, что мы посмели уехать в отпуск, и сейчас специально выключила телефон, чтобы мы помучились, попереживали. Это вполне в её духе.
— Вот это меня и бесит больше всего! — воскликнул Алексей, резко высвобождаясь из её объятий. — Этот её тотальный эгоизм! Она сначала приезжает без малейшего предупреждения, хотя мы ей сто раз говорили, Кристина, сто раз! про то, что едем в отпуск именно на эти даты. У неё в календаре даже отмечено было! Потом устраивает истерику, отказывается от гостиницы, называет меня неблагодарным сыном. Потом, наконец, соизволяет согласиться. Я трачу кучу денег на эту чертову гостиницу в центре, на такси комфорт-класс… А теперь она шляется черт возьми где, заставляя нас седеть от страха! И я не знаю, действительно ли ей плохо или это очередное представление, чтобы проучить нас!
Варвара Степановна, впрочем, никогда не считала свое поведение эгоистичным. Напротив, она была уверена, что живет ради сына, жертвует собой, а он этого просто не ценит. Её приезд без предупреждения был в её понимании актом высшей любви и заботы — хотела сделать сюрприз, привезла вкусного, домашнего. Разве это плохо? А то, что у него свои планы, своя жизнь, своя жена — это все было для нее вторичным, несущественным. Главное — это она, мать, и её чувства.
Прошел еще час. Потом второй. Солнце начало клониться к закату, окрашивая море в багряные тона. Алексей и Кристина так и не пошли на ужин, хотя были голодны. Кристина пару раз предлагала заказать еду в номер, но Алексей только отмахивался. Он сидел на балконе, курил сигарету за сигаретой и каждые тридцать секунд проверял телефон. Нервы у него были на пределе. Он уже всерьез собирался звонить в полицию и подавать заявление о пропаже человека, как вдруг в сумке зазвонил телефон Кристины.
Алексей мигом влетел в комнату. Кристина посмотрела на экран и побледнела.
— Это твоя мама… Звонит мне.
Алексей выхватил телефон из её рук и нажал на кнопку ответа.
— Мам! Ты где вообще?! Что случилось?! Почему телефон выключен?! Ты понимаешь, что мы тут чуть не сдохли от страха?! — закричал он в трубку, его голос сорвался на фальцет.
В ответ в динамике раздался бодрый, веселый, даже какой-то торжествующий голос Варвары Степановны:
— Ой, Сереженька… То есть Лешенька, прости. Я звоню тебе сказать, что я у тети Лоры! Все в порядке!
Алексей, услышав это, вообще перестал понимать, что происходит. У него в голове не укладывалось, какая еще тетя Лора, и откуда она взялась.
— У кого? — переспросил он совершенно растерянно.
— У тети Лоры, говорю! Лариса Михайловна. Ну как ты не помнишь? Мы же с ней в поликлинике вместе работали, в нашем родном городе, когда ты еще в школу ходил. Она в процедурном кабинете медсестрой была, всегда тебе конфеты давала, когда мы к ней заходили. Не помнишь? Полнолуние ещё у неё такое…
— Мам, я не помню никакую тетю Лору! — Алексей закрыл глаза и с силой потер виски руками. — Я не помню, что было вчера, не то что медсестру из поликлиники пятнадцать лет назад! Где ты вообще находишься? Адрес какой?
— Да у неё дома я, говорю же. Она, оказывается, уже три года как в этот город переехала, дочка её сюда забрала. Я сидела-сидела на той лавке, обмахивалась веером, банки свои караулила, такси твоего ждала… А потом, бац, и вспомнила! Думаю: чего я, дура старая, буду по этим вашим гостиницам таскаться, чужих людей стеснять, деньги тратить? Когда тут человек знакомый рядом живет, которого я столько лет знаю! Я порылась в старой записной книжке, нашла номер, позвонила ей. Лора так обрадовалась! Прямо расплакалась! Сказала: «Варя, родная, о чем речь? Срочно приезжай!» Я такси вызвала, правда, обычное, не этот твой комфорт, водитель, правда, хам оказался… Но ничего, довез. Лора меня встретила, обняла… В общем, я теперь у неё.
Алексей медленно выдохнул. Чувство облегчения от того, что мать жива и здорова, смешалось в нем с чувством дикой, просто невыносимой ярости и обиды за все пережитое за эти часы. Но больше всего его бесила эта её легкая, непринужденная манера рассказывать о том, как она разрушила их планы, потратила его деньги и заставила их нервничать.
— Мам… — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри у него все клокотало. — А как же гостиница? Я же оплатил номер… Он, вообще-то, дорогой был, в самом центре, Кристина специально искала лучший вариант. И такси я тебе вызвал, которое ты просила… Ты понимаешь, что я просто так выбросил кучу денег? Которые мы, между прочим, зарабатываем?
— Ну и что теперь? — спокойно, даже как-то равнодушно ответила Варвара Степановна. — Деньги — это дело наживное. Главное, что я устроилась хорошо! Лора мне постелила в большой комнате, на диване, телевизор есть. У неё дочка с семьей сейчас на дачу уехала, так что мы одни. Квартира просторная, чистая.
Кристина, стоявшая рядом с Алексеем, слышала весь этот разговор через динамик. Она качала головой, в её глазах читалось смесь недоумения и злости. Алексей посмотрел на нее совершенно растерянным, опустошенным взглядом. Он не знал, что сказать матери, как достучаться до неё.
— Мам, — начал он снова, и его голос задрожал от подступающих слез, — ты хоть понимаешь, что мы тут с Кристиной за эти пять часов чуть не померли от страха за тебя? Я уже в полицию хотел звонить, заявление подавать! У меня сердце болело! Я сообщения тебе писал десятками!
— Ой, Леш, не начинай, пожалуйста. Я живая, здоровая, как видишь. Ничего со мной не случилось. Варенье тоже целое, ни одна банка не разбилась. Пирожки, правда, остыли немного, но ничего, Лора сказала, мы их сейчас в микроволновке разогреем. Мы уже чайник поставили. Лора так обрадовалась огурцам моим! Сказала, утром с ними картошку сварим. Все, Лешенька, не мешай. Я устала, мы поболтать хотим. Пока. Передавай привет этой своей… Кристине.
И она повесила трубку. Алексей плюхнулся на кровать, прямо в плавках, и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя полностью опустошенным, раздавленным. Кристина молча присела рядом с ним, обняла его за плечи и прижала к себе. Она понимала, что сейчас никакие слова утешения не помогут.
— Ну вот видишь… Жива и здорова, — тихо произнесла она через пару минут. — У тети Лоры… Это же надо было такому случиться. Ну что? Пошли хотя бы поедим? У меня от голода уже голова кружится.
Алексей, не выдержав, взвыл — глухо, в подушку. Этот приезд матери стал для него очередным испытанием, которое полностью разрушило их отпуск. Он любил свою мать, правда любил. Он чувствовал к ней благодарность за все, что она для него сделала в детстве. Но так, как трепала ему нервы она, не делал больше никто в жизни. Это была их длинная, запутанная история взаимоотношений, полная обид, непонимания и взаимных упреков. И конца и края этому не было видно. Он понимал, что в этот раз все обошлось, как говорят, малой кровью — всего лишь испорченный день, выброшенные деньги на гостиницу и такси. Но он уже предчувствовал, что не за горами следующий мамин сюрприз, следующий её приезд без предупреждения, следующая её обида. Единственное, что успокаивало Алексея, — это то, что его жена воспринимала все эти истории со стойкостью, спокойствием и пониманием. Кристина была для него настоящей опорой в этом хаосе. Других плюсов во всей этой ситуации не имелось. Правду говорят: родителей не выбирают… И ему оставалось только смириться с этим фактом и надеяться, что в следующий раз тетя Лора окажется рядом.