— Ты что вытворяешь?! — взвизгнула Людмила Петровна. — Это мой участок!
— Участок — твой! — заорал зять, с лязгом отрывая металлический лист. — А забор — мой! Я за него платил, все чеки в машине! И облицовка моя! И окна тоже забираю!
— Саша! Сделай хоть что-нибудь! — Людмила Петровна метнулась к сыну. — Он же всё разломает!
Людмила Петровна сидела на кухне с выражением страдалицы — перед сыном и невесткой разыгрывалась семейная сцена.
— Всё, дети… — голос её задрожал. — Я решила. Больше мне эта дача ни к чему. Сил не осталось, здоровье уже не то.
Пока доберёшься на электричке, потом ещё через поле три километра пешком…
В прошлый раз давление так подскочило, что в глазах потемнело.
Берите её себе. Пользуйтесь, перестраивайте, отдыхайте!
Саша сразу оживился. Он с детства помнил эти шесть соток — заросшие кустами, с покосившимся забором и крошечным домиком, который дед когда-то слепил из всего, что удалось раздобыть.
— Мам, ну ты чего, — он шагнул к столу с улыбкой. — Это же классно! Лена, слышишь? Мы там такой сад сделаем! И дом приведём в порядок, я сам крыльцо переложу.
Лена повернулась медленно. За семь лет в этой семье она прекрасно усвоила: щедрость Людмилы Петровны никогда не бывает бесплатной.
— Людмила Петровна, это неожиданно, — ровно сказала она. — Но давайте сразу уточним один момент.
Как мы будем оформлять участок? Дарственная или вы сразу перепишете его на Сашу?
На кухне повисла тишина. Саша посмотрел на жену с укором. Свекровь тоже подняла на неё взгляд.
— Леночка, ну какая же ты… расчётливая, — протянула она. — Я к вам с душой, по-матерински, а ты мне — бумаги, реестры…
Я вам мать или кто? Я сказала — ваше, значит, ваше. К чему эти формальности? Только деньги на нотариусов выбрасывать…
— Затем, Людмила Петровна, — Лена подошла к столу и села напротив, — что дача в плохом состоянии.
Забор упал, крыша в сарае течёт, полы в доме сгнили. Чтобы всё это привести в порядок, потребуется не меньше полумиллиона.
И я не собираюсь вкладывать общие деньги в то, что юридически нам не принадлежит.
Сегодня вы решили отдать, завтра — передумали, а мы останемся ни с чем.
— Да как ты смеешь! — свекровь прижала руки к груди. — Саша! Ты слышишь? Твоя жена меня в корысти обвиняет!
— Лен, ну правда, — пробормотал Саша. — Мама же сказала — берите.
— Нет, Саш. Будет дарственная — завтра же нанимаем рабочих. Нет — значит, участок дальше зарастает.
Скандал тянулся два часа. Людмила Петровна плакала, вспоминала покойного мужа, упрекала Лену в «буржуазном мышлении» и в итоге выставила их за дверь.
Через две недели, за семейным ужином, на который пригласили и сестру Саши — Вику, Людмила Петровна торжественно объявила:
— Раз Саше дача не нужна, я её Вике отдала. У неё муж, Артём, руки золотые. Они уже план ремонта набросали.
Саша весь вечер сидел мрачный, листал в телефоне фото загородных домов и тяжело вздыхал. Лена спокойно ела салат. Она знала — это ещё не финал.
Вика с Артёмом взялись за участок основательно. Весь июнь семейный чат пестрел сообщениями:
— Заказали новый забор!
— Привезли песок!
— Артём сам выкопал траншею под септик!
— Видишь, — ворчал Саша дома. — Люди не боятся. А мы всё осторожничаем.
— Посмотрим, — отвечала Лена. — Время всё расставит.
К августу дача изменилась до неузнаваемости. Дом обшили светлым сайдингом, крышу перекрыли, вокруг вырос прочный забор.
На «открытие» позвали всех. Людмила Петровна сидела на террасе в шезлонге.
— Красота, — напевала она. — Вика, Артём, спасибо вам. Лена, глянь, какой забор!
Артём подошёл к столу.
— Мам, мы тут все чеки собрали. Давай в понедельник заедем в МФЦ? Ты же обещала — как закончим, сразу перепишешь участок на Вику.
Людмила Петровна вдруг заинтересовалась своим маникюром.
— Артём, ну зачем спешить? Живите, отдыхайте. Я же вас не гоню.
— В смысле? — нахмурилась Вика. — Мы так не договаривались.
— Я сказала — пользуйтесь. А переписывать… жизнь сложная. Сегодня муж, завтра — неизвестно кто.
А дача должна оставаться в семье. На мне. Так спокойнее.
Дальше всё пошло по наклонной.
Артём начал молча разбирать забор. Вика выдрала клумбу с розами.
— Пользуйся! — кричала она.
Приехала полиция. Лейтенант, изучив чеки, развёл руками:
— Это гражданско-правовой спор. Если имущество куплено вами — вы имеете право его забрать.
Через час участок выглядел как после урагана.
— Всё, мама, — сказала Вика, садясь в машину. — Теперь наслаждайся хозяйством одна.
Когда Людмила Петровна обратилась к Саше за помощью, он только покачал головой.
— Ты не дачу нам предлагала, мам. Ты хотела держать нас на крючке.
Поехали, Лена.
Позже Людмила Петровна продала участок. С детьми она больше не общается и рассказывает всем, что её бросили.
Подробностей, разумеется, не уточняя.