— Сделайте так, чтобы он больше не проснулся. Совсем. Сколько с меня?
Анна Сергеевна оторвалась от документов. Перед ней стояла женщина — ухоженная, в дорогом пальто, с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, уверенных, что все вокруг им должны. Рядом переминался мужчина, не отрывая взгляда от экрана телефона.
На смотровом столе находилась переноска. Внутри кто-то шуршал и тихо скулил.
— Что с животным? — Анна распахнула дверцу.
Из переноски выскочил пёс — молодой, сильный, с живыми, внимательными глазами. Корги. Рыжий, с белым пятном на груди. Он тут же уткнулся носом ей в ладонь и радостно завилял коротким хвостом.
— Да ничего с ним, — женщина скривилась. — Просто стал лишним. Дочка уехала учиться, а это была её прихоть. Я возиться не собираюсь.
Пёс лизнул руку Анны тёплым языком.
— Может, попробуем найти ему других хозяев?
— У меня на это нет ни времени, ни желания. Либо вы его усыпляете, либо мы пойдём к другому специалисту.
Анна посмотрела сначала на женщину, потом на собаку.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Тогда распишитесь здесь.
Женщина, не читая, поставила подпись, оставила деньги и вышла. Мужчина так и не поднял головы.
Дверь закрылась. Пёс сидел на столе и смотрел на Анну. В его взгляде не было ни страха, ни обиды — только немой вопрос: что дальше?
— А дальше, — Анна погладила его за ухом, — будем разбираться.
Женщина не знала, что подписала не согласие на усыпление. Это был отказ от прав на животное. Пусть думает, что избавилась от проблемы. Анна разберётся.
Она всегда находила выход.
Анне Сергеевне было пятьдесят два, и людей она давно перестала идеализировать.
Ветеринарную клинику она открыла много лет назад, ещё вместе с мужем. Игорь тогда был жив — работал инженером, по вечерам помогал с ремонтом: штукатурил стены, собирал шкафы, ругался на проводку. Смеялся:
— Ты у меня Айболит, только без бороды.
Игоря не стало семь лет назад.
После похорон Анне казалось, что она не выдержит. Но работа вытянула. Каждое утро — открыть дверь, принять пациентов. Чужая боль странным образом приглушала собственную.
Сын Максим жил в другом городе. Уехал после института, женился, развёлся, снова женился. Звонил редко и всегда на бегу:
— Мам, всё нормально, потом созвонимся.
Анна научилась не ждать.
В клинике работала помощница — Катя, двадцати трёх лет, шумная, вечно ворчащая на зарплату, но с золотыми руками и добрым сердцем.
— Анна Сергеевна, вы же не собираетесь его усыплять? — Катя стояла в дверях, округлив глаза.
— Нет. Но теперь у нас есть пёс без хозяев.
— Может, объявление разместим?
— Таких объявлений тысячи.
— Но ведь что-то делать надо!
Анна посмотрела на собаку. Тот уже освоился, обследовал углы и улёгся на старый плед возле батареи.
— Как тебя звать, дружок?
В бумагах значилось: Ричи.
Катя жила с бабушкой.
Анна знала об этом, но в подробности не вдавалась. Пока однажды вечером, закрывая клинику, Катя вдруг не заговорила сама.
— Бабушка у меня совсем сдала после дедушки. Почти не выходит из дома. Даже в магазин перестала ходить.
— Давно?
— Уже два года. Врачи говорят — депрессия. Таблетки выписывают, а толку никакого.
Анна понимала. Когда человек, с которым прожил жизнь, уходит, мир тускнеет. Она это пережила.
У неё была работа.
А у Катиной бабушки — стены и телевизор.
— Как её зовут?
— Мария Павловна.
Через пару дней пришли новые посетители: женщина лет сорока и мальчик. Худенький, серьёзный. Он держал поводок. На другом конце — старый пёс, еле передвигающий лапы.
Анна всё поняла сразу.
— Проходите.
Пса звали Вулкан. Обычная дворняга, крупная, с поседевшей мордой. Он был измотан болью.
— Доктор, помогите ему… — женщина говорила почти шёпотом. — Он мучается. Мы пришли попрощаться.
Анна осмотрела собаку. Погладила. Вулкан лизнул ей руку.
— Вы приняли трудное, но правильное решение, — сказала она. — Ради него.
Женщина кивнула, не сдерживая слёз.
— Сын хочет быть с ним до конца…
Анна посмотрела на мальчика. Тот гладил пса и что-то шептал ему.
— Я останусь, — твёрдо сказал мальчик. — Он не должен быть один.
Анна проводила их в маленькую комнату. Тихо. Чисто. Мягкий матрас.
Мальчик лёг рядом с собакой, обнял её.
— Ты самый лучший. Спасибо тебе. Тебе больше не будет больно…
Анна приготовила укол. Руки не дрожали. Сердце — сжималось.
— Я готов, — сказал мальчик.
Укол. Пёс закрыл глаза.
Тишина.
— Он ещё тёплый, — прошептал мальчик.
— Да. Ему теперь спокойно.
И только тогда мальчик заплакал.
Вечером Анна сидела одна.
Ричи лежал у её ног и смотрел снизу вверх.
Одни выбрасывают живых, потому что надоели.
Другие отпускают любимых, потому что не могут видеть их боль.
Зазвонил телефон.
— Мам, привет. Как ты?
— Всё хорошо.
— Может, заеду как-нибудь.
— Буду рада.
Анна знала — может и не заедет. И это уже не так важно.
Она посмотрела на пса.
— Ну и что мне с тобой делать?
Ответ пришёл на следующее утро.
Катя появилась в клинике раньше обычного — запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и какими-то слишком живыми глазами.
— Анна Сергеевна, я всю ночь думала, — выпалила она, даже не снимая куртку. — А если… если попробовать познакомить Ричи с моей бабушкой?
Анна подняла голову.
— С Марией Павловной?
— Да. Я понимаю, это звучит странно. Но ей же совсем плохо. Она целыми днями сидит у окна, смотрит во двор. А раньше… раньше она такая была — активная, шумная. Всё время куда-то шла, кому-то звонила.
Анна молчала. И в этом молчании вдруг всплыли глаза Ричи — доверчивые, внимательные. И взгляд старого Вулкана перед уколом. И собственные утренние пробуждения, когда тишина в квартире была слишком громкой.
— Сколько ей лет? — наконец спросила она.
— Семьдесят девять. Но она крепкая. Просто… как будто выключилась.
Анна вздохнула.
— Хорошо. Попробуем. Но без обязательств. Если не пойдёт — я заберу его обратно.
Катя заулыбалась так, будто ей только что разрешили чудо.
Квартира Марии Павловны находилась на втором этаже старого дома с облупившимся фасадом. Дверь открылась не сразу — долго щёлкал замок, звенела цепочка.
— Это вы… от Кати? — недоверчиво спросила старушка.
Невысокая, сухонькая, в старом халате. Глаза — потускневшие, как выцветшее стекло.
— Да, — мягко ответила Анна. — Я ветеринар. Мы хотели показать вам собаку.
— Мне собака ни к чему, — отрезала Мария Павловна. — Я старая. Мне бы самой кто помог.
В этот момент Ричи, выбравшись из переноски, осторожно подошёл и ткнулся носом ей в ладонь.
Старушка замерла.
— Ну и нахал… — пробормотала она.
Ричи сел и посмотрел на неё снизу вверх.
— Просто погладьте, — тихо сказала Анна.
Мария Павловна медленно провела рукой по его голове. Пёс лизнул пальцы и завилял хвостом.
— У нас был пёс… — вдруг сказала она. — Давно. С Мишей ещё. Звали Туман.
Анна ничего не сказала. Только села рядом.
И Мария Павловна заговорила. Про дворнягу, которого муж принёс с работы. Про то, как Туман спал у двери. Как встречал. Как ушёл тихо, ночью.
— А потом Миши не стало, — голос дрогнул. — И всё как будто… остановилось.
Ричи слушал. Или делал вид, что слушает. Но не отходил.
— Пусть поживёт у вас пару дней, — предложила Анна. — Просто попробуйте.
Мария Павловна долго смотрела на собаку. Потом кивнула.
— Ладно. Только ненадолго.
В первый день она позвонила три раза.
— Он скулит.
— Он всё нюхает.
— Он съел мои тапки.
На второй день:
— Он лает на телевизор.
— Он не даёт мне лежать — тянет к двери.
На третий:
— Мы выходили во двор. Я давно там не была.
Голос стал другим. Чуть живее.
— Соседка со второго подъезда подошла. Оказывается, у неё тоже пёс.
Анна улыбалась, слушая.
Через неделю Катя принесла телефон.
— Посмотрите.
На видео Мария Павловна шла по аллее. Медленно, но уверенно. Рядом бежал Ричи, натягивая поводок.
— Она его переименовала, — сказала Катя. — Сказала, что Ричи — несерьёзно.
— И как теперь?
— Сентябрь.
— Почему?
— Говорит, встретились в августе, а жить начали по-настоящему в сентябре.
Анна смотрела на экран. Старушка улыбалась.
Прошёл месяц.
Сентябрь окончательно стал Сентябрём.
— Он меня будит в шесть, — ворчала Мария Павловна по телефону. — Скулит. Приходится вставать.
— Тяжело?
— Тяжело, — пауза. — Но правильно.
Катя рассказывала, что бабушка теперь ходит в парк каждый день, познакомилась с людьми, начала готовить «нормальную еду».
— Говорит, что теперь нельзя болеть, — смеялась Катя. — Пёс не поймёт.
В конце месяца Анне позвонила та самая женщина — мать мальчика.
— Анна Сергеевна… Спасибо вам. Мой сын часто вспоминает Вулкана. Говорит, что он теперь не болит. И сказал, что хочет стать врачом.
Анна долго сидела, глядя в окно.
За окном был тёплый вечер. Начало осени.
Позвонил Максим.
— Мам, я тут думаю… может, приеду на пару дней.
— Приезжай.
Приедет или нет — уже не имело решающего значения.
Потому что у неё была работа. Люди. И понимание, зачем она всё это делает.
Иногда, чтобы вернуть человека к жизни,
нужно просто дать ему того,
кто будет ждать у двери.