«Сегодня с мамой не сцепляйся» — произнёс Андрей, не взглянув на Ирину, с покрасневшими глазами

Постоянная усталость дома была невыносима и несправедлива.

Ирина очнулась ещё в шесть, хотя будильник должен был зазвонить только через час. Она не вставала сразу: лежала на спине, глядела в потолок и по привычке пересчитывала тонкие трещинки в штукатурке. Первая, вторая, третья. Как и всегда — три. А мысли уже бежали вперёд: поставить курицу запекаться, начистить картофель, нарезать салат, проверить вилки и ножи. Двенадцать человек за столом. Одиннадцать приглашённых и Андрей. Хотя Андрей в последнее время всё меньше напоминал хозяина дома. Скорее жильца, который расплачивался за проживание не деньгами, а молчанием.

Она поднялась, набросила халат и пошла на кухню. Там ещё держался запах вчерашней жареной картошки, смешанный с сыростью от половой тряпки. Ирина распахнула форточку, достала сигарету и закурила, хотя три года назад уверяла себя, что бросила окончательно. Дым тянуло наружу, в холодное серое утро. Докурив, она выбросила окурок, тщательно прополоскала рот. Андрей терпеть не мог, когда она курила. Обычно говорил: «У тебя и так нервы на пределе». Интересно, у кого бы они не были на пределе, если на одном человеке держатся дом, ремонт, его долги и ещё его мать?

Курица с ночи лежала в раковине и почти оттаяла. Ирина взяла нож и принялась её разделывать. Руки работали сами, а голова продолжала считать и прикидывать. Свекровь наверняка заявится раньше всех — можно было даже не сомневаться. Елена Павловна, бывший завуч, умела появляться без стука, с пакетом собственных салфеток и неизменной фразой: «У тебя всё как-то не по-людски». Потом весь вечер она будет одёргивать скатерть, двигать тарелки, указывать каждому, где сидеть. Ирина уже давно не пыталась спорить. Кивала, делала так, как считала нужным, а потом всё равно переделывала, лишь бы не выслушивать нравоучений. Так было легче.

Андрей вышел на кухню около восьми. Футболка помятая, глаза красные. То ли совсем не спал, то ли спал урывками. Он сел за стол и сразу уткнулся в телефон.

— Сегодня с мамой не сцепляйся, — произнёс он, даже не взглянув на Ирину. — У неё давление.

«Пятьдесят лет не каждый день бывает» — оправдывала свекровь, пригласив двенадцать родственников на юбилей Читайте также: «Пятьдесят лет не каждый день бывает» — оправдывала свекровь, пригласив двенадцать родственников на юбилей

— У меня, представь, тоже, — спокойно сказала она. — Просто я не докладываю об этом каждый час.

Андрей тяжело выдохнул. Этот вздох Ирина знала до последней нотки. Он означал: «Ну начинается». Так он вздыхал всякий раз, когда она произносила вслух то, что ему было неприятно слышать. Ирина поставила перед ним чашку и села напротив. Андрей потянулся к сахарнице, и в этот момент из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, выскользнула сложенная квитанция. Ирина автоматически подняла бумажку. Сто двадцать тысяч гривен. Перевод на счёт какого-то ООО «Перспектива». Рядом выпала визитка: «Валерия Ветрова, риелтор».

Валерию Ирина знала. Двоюродная сестра Андрея, тридцать четыре года, телефон будто прирос к уху, а улыбка такая, что после неё невольно хотелось проверить, на месте ли кошелёк.

«Маме нужнее моя премия?» — Мария положила вилку на край тарелки и переплела пальцы Читайте также: «Маме нужнее моя премия?» — Мария положила вилку на край тарелки и переплела пальцы

— Это что? — спросила Ирина ровным голосом.

— Что именно? — Андрей поднял глаза, увидел квитанцию и заметно дёрнулся. — А, это… по работе. Валерия помогает, консультирует. Не забивай себе голову.

— Сто двадцать тысяч гривен за консультацию не переводят.

— Ирина, только не начинай. Сегодня люди придут. Поговорим потом.

Эту 14-ти летнюю девочку сфотографировал заключенный Вилем Брассе незадолго до казни Читайте также: Эту 14-ти летнюю девочку сфотографировал заключенный Вилем Брассе незадолго до казни

Она молча сложила квитанцию вместе с визиткой и убрала в карман фартука. Больше ничего не сказала. Но уже в то утро поняла: дело нечисто. Слишком уверенно он соврал. Слишком быстро нашёл подходящее объяснение. Однако гости должны были прийти с минуты на минуту, курица уже ждала духовки, а приборы всё ещё надо было пересчитать.

Один стул шатался. Ирина подложила под ножку сложенную салфетку. Двенадцать стульев, двенадцать комплектов приборов. Один стул стоял как будто лишний: Андрей отодвинул свой ближе к окну, подальше от матери. Ирина это заметила, но промолчала. Пусть сидит где хочет.

К двум часам начали подтягиваться гости. Первой, разумеется, появилась Елена Павловна. Она вошла без звонка и без стука, с пакетом в руке. Внутри лежали бумажные салфетки с вышивкой, баночка домашнего хрена и какая-то коробка, перевязанная лентой.

— Ирина, ты опять скатерть не прогладила, — заявила она прямо с порога, не поздоровавшись. — У тебя утюг вообще имеется?

Бывшая свекровь поступила неожиданно… Читайте также: Бывшая свекровь поступила неожиданно…

— Добрый день, Елена Павловна, — ответила Ирина. — Утюг есть. И скатерть выглажена.

Свекровь прошла на кухню, поставила пакет на стол и придирчиво осмотрелась. Смотрела она так, будто снова стояла на школьной линейке: замечала каждую мелочь и мысленно заносила в журнал.

— Курицу пересушила, — вынесла она приговор. — Я ведь тебе говорила: не держи долго. Но ты же никогда не слушаешь.

Ирина промолчала. Налила воды в чайник и поставила его на плиту. Тут раздался звонок в дверь. Пришли остальные: родня Андрея — дядя Дмитрий с женой, двоюродная сестра Марина с мужем, ещё несколько дальних родственников, которых Ирина видела от силы раз в год. Валерия появилась последней, с бутылкой вина. Поставила её на стол, зачем-то слишком долго разглаживала край скатерти, потом обняла Андрея и поцеловала его в щёку. Ирина смотрела на это, улыбалась и продолжала мысленно считать.

Почему в СССР женщины быстро старели Читайте также: Почему в СССР женщины быстро старели

Среди приглашённых был и худощавый мужчина лет шестидесяти, в очках, с папкой под мышкой. Елена Павловна представила его как Константина Михайловича, нотариуса и давнего приятеля семьи. Он сдержанно кивнул, устроился у окна, а папку положил себе на колени. Ирина подумала: что нотариус забыл на семейном обеде? Но спрашивать не стала. Может, у кого-то документы. Может, дядя Дмитрий решил переписать квартиру. В этой семье всегда что-нибудь происходило за чужой спиной.

Стол накрыли в гостиной. Двенадцать стульев, двенадцать тарелок. У Ирины была любимая — старая, ещё бабушкина, с тонким синим ободком. Она сама достала её из шкафа и сама поставила на своё место. Села между Мариной и дядей Дмитрием. Андрей оказался напротив, рядом с матерью. Валерия устроилась слева от него — слишком близко, как показалось Ирине. Впрочем, возможно, ей и правда только показалось.

Елена Павловна тут же начала распоряжаться:

— Марина, пересядь ближе к окну. Дмитрий, хлебом не увлекайся, у тебя давление. Валерия, милая, передай мне блюдо. Ирина, а ты чего сидишь? Встань, подай.

Отборная подборка юмора для великолепного настроения Читайте также: Отборная подборка юмора для великолепного настроения

Ирина поднялась и подала. Потом снова села. Андрей не выпускал из рук телефон. Гости ели, переговаривались о своём: у кого-то сгорела дача, у кого-то сын поступил, у кого-то снова давление, давление и ещё раз давление. Ирина почти не участвовала в разговоре. Жевала курицу, которая, надо признать, действительно получилась суховатой, и запивала водой.

Первый тост произнёс дядя Дмитрий — за здоровье. Второй подняли за встречу. Третий взяла на себя Елена Павловна. Она встала, одёрнула платье и обвела взглядом весь стол.

— Я хочу сказать вот что, — начала она торжественно. — Семья для человека важнее всего. Сегодня нас за этим столом двенадцать. Целых двенадцать человек. И все свои. Ну… почти все.

После этих слов она медленно перевела взгляд на Ирину.

Сторифокс