Лидия появилась у меня ранним утром без предупреждения. Для нее это совсем нехарактерно — она человек тактичный, бывший педагог, привыкший к порядку. А я в тот момент еще ходила по дому в халате: только вернулась после ночной смены.
У одного дедушки на окраине деревни резко поднялось давление, и мне пришлось почти два часа сидеть возле него, пока ему не полегчало.
— Марин, присядь, — тихо произнесла она.
— Что стряслось, Лид? — насторожилась я.
И Лидия начала рассказывать. Вечером ей позвонила наша давняя знакомая, с которой я уже много лет не поддерживала связь. В ее класс несколько месяцев назад перевели девочку — Аню. Тихую, словно тень. Одежда на ней всегда не по погоде, в столовой ее никто не видит, а на собрания из родственников никто не приходит.
Живет она со старой бабушкой, которая передвигается с трудом.
— А фамилия у нее… — Лидия назвала фамилию и внимательно посмотрела на меня.
— Аня… — выдохнула я. — Моя Аня…
Аня — моя внучка. Ее отец и его жена уверяли, что им не нравится мое влияние на ребенка, поэтому увезли девочку в другой городок. Я не видела ее уже почти восемь месяцев.
— Поедешь? — спросила Лидия.
— Конечно поеду!
Она записала для меня адрес школы, где училась Аня. На следующий день я взяла выходной и отправилась туда.
К школе я подошла, когда занятия уже заканчивались. Присела на лавочку и стала наблюдать. Через несколько минут прозвенел звонок, и из дверей на школьный двор высыпали шумные толпы детей.
Аня вышла почти последней. Она и правда была одета слишком легко, а старая куртка висела на ней, будто на крючке. Я негромко позвала ее. Девочка обернулась — и через мгновение уже мчалась ко мне через весь двор, не разбирая дороги, мимо скамеек и родителей.
Она буквально врезалась в меня своим легким телом, вцепилась пальцами в мое пальто и застыла. Мы присели на ту же лавочку, и я спросила первое, что пришло на ум:
— Как ты тут живешь?
Аня только пожала плечами и опустила глаза. Разговорить ее удалось не сразу.
Оказалось, что ее мама Наташа недавно просто исчезла. Сергей развелся с ней без ее присутствия, и суд оставил девочку с ним. Сначала все шло спокойно, но вскоре он познакомился с какой-то Вероникой и полностью увлекся новым романом.
Десятилетнюю Аню передали на попечение какой-то далекой родственнице Вероники, а та пожилая женщина сама тяжело болеет и почти не может заниматься ребенком.
Закончив рассказ, внучка внимательно посмотрела на меня и тихо попросила:
— Бабушка, только папе не говори, что ты приезжала… Ладно? А то он будет ругаться.
Я осторожно провела рукой по ее голове. Волосы были сухие, тусклые, кое-как стянутые резинкой. И тогда я подумала: хватит терпеть.
Квартиру той пожилой женщины я нашла довольно быстро. Нина Петровна открыла не сразу, но, узнав, кто я такая, впустила меня.
Внутри стоял тяжелый запах несвежего белья. На кухне возвышалась гора грязной посуды, на батарее сушились детские носки. Нина Петровна опустилась на табурет и сразу начала говорить:
— Сергей ваш здесь почти не появляется, — вздохнула она. — И деньги на девочку из него приходится буквально вытаскивать. Потому что…
Она усмехнулась.
— Вероника, знаете ли, женщина дорогая. Тут уж не до ребенка. Когда прошу помощи, он кричит так, что я держу телефон подальше…
— Если так, — сказала я, — может, отпустите Аню пожить у меня?
Старушка подняла на меня усталые глаза и покачала головой.
— Я бы и сама рада была, но Сергей меня за это живьем съест.
Я прекрасно понимала ситуацию. Формально он отец и опекун, а я — почти посторонний человек.
Но внутри у меня уже созрел другой план.
Я вышла во двор, села на лавку и набрала номер Сергея. Он ответил сразу.
— Что надо, бабушка? — раздраженно спросил он.
— Я звоню из-за Ани, — спокойно сказала я.
— А что с ней?
Я помолчала. С Сергеем у нас всегда были сложные отношения. С детства он отличался упрямством. Когда я развелась с его отцом, он долго обвинял меня в семейных бедах.
— Ты когда в последний раз видел дочь? — спросила я.
— Недавно.
— Ты видел, в чем она ходит? Ты знаешь, чем она питается?
— Все нормально, не придумывай, — отмахнулся он.
— Ты хоть раз был на собрании?
— Ну не был. И что?
— Я хочу взять Аню на выходные.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
И тогда я поняла: дело не в причинах. Просто он хотел показать свою власть.
И я решила действовать иначе.
Сначала я начала собирать доказательства. Лидия познакомила меня с классным руководителем Ани, и она письменно подтвердила: ребенок запущен, родители не появляются, условия жизни вызывают сомнения.
Потом я снова навестила Нину Петровну.
— Если придет комиссия, я скажу правду, — твердо сказала она. — Мне тяжело справляться…
— Я понимаю.
— Если вы заберете девочку, я только вздохну с облегчением.
После этого я обратилась в органы опеки и передала им все документы.
Когда Сергей узнал об этом, он пришел в ярость.
— Ты что вытворяешь?! — закричал он по телефону.
— Ребенку нужна забота, — ответила я.
— Забери заявление.
— Иначе?
— Иначе ты ее больше никогда не увидишь.
— Тогда я пойду в суд, — спокойно сказала я.
Он замолчал.
Через двадцать минут перезвонил.
И разрешил забирать Аню на выходные.
С тех пор прошло несколько месяцев. Теперь Сергей привозит Аню ко мне каждую субботу, а вечером в воскресенье забирает.
Недавно я осторожно предложила, чтобы девочка провела у меня лето — и он согласился.
В суд я пока не обращалась. Надеюсь, что мы сможем решить все мирно и он сам позволит мне воспитывать Аню.
Но если понадобится — я готова идти до конца.