Артём вскинул взгляд от тарелки, перебрасывая его с супруги на сестру.
— Марин, ну в самом деле, трудно, что ли? Ткни одну кнопку на блендере, не раздувай скан…дал…
Марина вспыхнула.
— Мариночка, ты только не сердись, но Алинушка права: этот оттенок стен в гостиной совершенно тебе не идёт. Он какой-то… приземистый.
Алина уверяет, что сейчас популярны пудровые тона с золотистым переливом. Она ведь у нас человек с утончённым вкусом, эстет.
Тебе бы перенять у неё чувство стиля, пока она юная и не укатила покорять мегаполис.
Вера Павловна переплела пальцы на коленях и испытующе уставилась на невестку.
Марина начала закипать.
— Вера Павловна, — парировала она. — Мы с Артёмом сами подбирали этот цвет, и нас всё устраивает.
Причём здесь вообще Алина? Она появляется тут раз в неделю!
— Вот именно! — подхватила свекровь, пропустив мимо ушей тон невестки. — И даже за такие короткие визиты она умудряется разглядеть то, что ты в упор игнорируешь!
Я Артёму постоянно повторяю: «Береги сестру, она — твой ориентир».
Ты ведь осознаёшь, Мариночка, что когда меня не станет, вы с Артёмом останетесь для неё единственной поддержкой?
Ты обязана её не просто любить — ты должна её чтить! Она ведь такая хрупкая, такая особенная…
Марина отвернулась и поморщилась. Вот уж нет!
Девушке двадцать лет, она ни разу в жизни не трудилась, зато уже успела перебраться из трёх университетов, потому что «преподаватели не улавливали её тонкую натуру».
А Марина в свои тридцать четыре тянула аренду жилья, должность в маркетинговом агентстве и весь быт.
И кто кому должен кланяться?
Вечера в доме Артёма и Марины всегда разворачивались по одному сценарию — свекровь вваливалась без звонка и с порога начинала прославлять Алинушку.
Артём, мягкий и привыкший с детства склоняться перед материнским словом, лишь смущённо улыбался, когда Марина пыталась возразить.
Но на этот раз он неожиданно вступился за жену.
— Мам, ну при чём тут Алина? Зачем ты её постоянно вплетаешь в любой разговор? Давай сменим тему.
— А о чём ещё рассуждать, сынок? — всплеснула ладонями Вера Павловна. — О курсе доллара? О твоих отчётах? Скука.
Кстати, Алинушка сегодня записалась на занятия по каллиграфии. Солнышко решило шлифовать мастерство, почерк оттачивать.
Марина, между прочим, тебе бы тоже не повредило. Алина уверяет, что это умиротворяет. Ты в последнее время какая-то… взвинченная. Всё валится из рук.
Марина огрызнулась:
— Я взвинченная, потому что у меня три проекта, Вера Павловна. А ваши прописи мне счета не закроют!
— Ах, опять ты про финансы, — скривилась свекровь. — Вечно сводишь всё к приземлённому.
А Алина выше этого. Знаешь, что она мне вчера произнесла? «Мама, я ощущаю, что предназначена для великого».
И я ей верю. Если бы не она, я бы после смерти их отца вовсе замкнулась. Она меня вытащила.
Артём, ты слышишь? Ты перед ней в неоплатном долгу!
Артём тяжело выдохнул и уставился в тарелку. Он терпеть не мог эти беседы, но перечить матери опасался — она тут же хваталась за сердце и вспоминала свои недуги.
Через полчаса появилась и сама «опора». Алина ворвалась в квартиру, швырнула расшитую сумочку на тумбу и направилась на кухню.
— Всем привет. О, жаркое? Фу, жирно… Марин, приготовь мне смузи, ладно? Сельдерей и яблоки есть?
Марина медленно развернулась:
— Привет, Алин. Блендер там, на верхней полке. Пользуйся.
Вера Павловна поперхнулась, Артём оцепенел. Алина неторопливо стянула наушники и смерила невестку холодным взглядом.
— В смысле? Марин, ты что, не в настроении? Я вообще-то измоталась! Целый день снимала ролики, выжата. Ради своих подписчиков стараюсь…
— Да, для подписчиков, половина из которых — твои бывшие одноклассники? — не выдержала Марина.
— Марина! — вскрикнула Вера Павловна. — Как ты можешь? Завидуешь её юности? Её таланту?
Артём, ты слышишь, как твоя жена разговаривает с сестрой?
Артём поднял глаза от тарелки, переводя взгляд с жены на сестру.
— Марин, ну правда, сложно, что ли? Нажми кнопку и не начинай скан…дал…
Марина вскипела.
Каждый раз, когда Марина готовила пирог, Вера Павловна непременно упоминала, что Алина «как-то испекла печенье в форме звёздочек — и оно оказалось восхитительным».
Когда Марине повысили оклад и доверили новый отдел, свекровь лишь равнодушно заметила:
— Ну, это всего лишь служба. А вот Алинушку пригласили поучаствовать в массовке исторической ленты — вот это достижение.
Марина мотнула головой, отгоняя воспоминания.
— Знаете что, — произнесла она, аккуратно свернув салфетку. — Пожалуй, пройдусь.
А вы тут решите, как мне правильно восхищаться великой каллиграфисткой, блогером и актрисой по совместительству.
Марина поднялась, накинула пальто и покинула квартиру.
Она долго бродила по аллеям парка и вспоминала, как в начале отношений с Артёмом пыталась наладить контакт с Алиной.
Покупала ей косметику, приглашала в кино, терпеливо выслушивала бесконечные монологи о «творческом поиске».
В ответ получала лишь снисходительное «ну, сойдёт» и новые просьбы, переданные через мать.
— Мариночка, Алине требуется платье на выпускной, ты ведь поможешь подобрать? У тебя глаз намётан на… экономные варианты.
— Мариночка, Алина хочет пожить у вас недельку, пока у меня ремонт. Ты же не возражаешь? Ей необходимо вдохновение, а у вас балкон просторный.
И Артём неизменно соглашался. Кивал. Поддерживал.
Через пару дней Вера Павловна набрала Марину прямо в офисе.
— Марина, беда. Алину… её обвели вокруг пальца.
Марина прижала телефон плечом.
— Что произошло теперь?
— Как ты можешь оставаться такой холодной! — всхлипнула свекровь. — Она вложила все накопления, те, что я собирала ей на обучение, в один проект.
Современное искусство, виртуальная выставка… Организаторы испарились.
Она рыдает вторые сутки, подавлена. Уверяет, что жизнь утратила смысл.
— Сочувствую. Чем я могу помочь?
— Как чем? — голос Веры Павловны тут же окреп. — Ей необходимо сменить обстановку. Мы решили отправить её в санаторий.
Горы, воздух… Это восстановит её веру.
— Отличная мысль. Пусть отправляется.
— Но у меня сейчас нет нужной суммы, — мягко продолжила свекровь. — У Артёма контракт завершится лишь через месяц.
Мариночка, у тебя ведь были накопления… Ты могла бы повременить? Алина — часть семьи, твой долг перед нами.
Если бы не она, я бы не оправилась после смерти мужа. Она — мой свет. Ты же не допустишь, чтобы она впала в настоящую депрессию?
Марина на мгновение потеряла дар речи.
— Вы серьёзно? Вы предлагаете мне отдать деньги, которые я откладывала год, чтобы ваша дочь, растратившая сбережения на сомнительную авантюру, отправилась отдыхать?
— Не отдыхать, а лечить душу! — возмутилась Вера Павловна. — Ты крепкая, справишься. А она — ранимая, словно фарфор.
С Артёмом я уже обсудила, он сказал, что вы что-нибудь придумаете.
Марина оборвала разговор.
Вечером разразилась тяжёлая сцена.
Артём расположился на диване, опустив голову. Алина, снова явившаяся без предупреждения вместе с матерью, перелистывала журнал и демонстративно вздыхала.
— Артём, ты правда полагаешь, что я обязана расстаться со своими деньгами? — спросила Марина.
— Марин, мама так переживает… Она говорит, Алина на грани. Это всего лишь средства. Я подзаработаю и верну через пару месяцев.
— Почему за каждый её промах расплачиваюсь я? Почему её «тонкая натура» служит оправданием эгоизма?
Алина лениво подняла взгляд.
— Господи, Марин, сколько драматизма… Если жалко — так и скажи. Я знала, что ты меня недолюбливаешь.
Мама права, ты завидуешь, что внимание крутится вокруг меня.
Марина пристально посмотрела на золовку.
— Вот как? Прекрасно.
Она прошла в спальню, вытащила чемодан и начала складывать вещи.
— Марин, ты куда? Из-за Кисловодска? Хоть вместе съездим… — растерялся Артём.
— Дело не в курорте, — резко ответила она. — В этом доме для меня не осталось места.
Я устала быть «опорой» для человека, который меня не уважает.
— Но она моя сестра! Она младше!
— Она взрослая женщина. И она — твоя ответственность.
Вера Павловна ворвалась в комнату, прижимая ладонь к груди.
— Что происходит? Марина, тебе не стыдно? У девочки стресс, а ты… Разрушить семью из-за поездки?
Марина защёлкнула чемодан.
— Семья — это когда уважают каждого. А у вас — культ Алины. Живите в нём сами.
Ключи на комоде. За остальным приеду позже.
И она покинула квартиру под причитания свекрови.
Спустя два месяца Марина встретилась с Артёмом в кофейне.
— Как дела? Как Алина?
Артём устало потер переносицу.
— Она решила стать дизайнером интерьеров. Записалась на годовые курсы — мама настояла, чтобы я оплатил.
А недавно заявила, что хочет съехать. А я не вытягиваю.
Мама обвиняет меня в чёрствости.
Марина слушала его и ощущала лишь усталую жалость.
— А ты сам чего хочешь?
— Кажется, начинаю осознавать, о чём ты говорила. Может, попробуем сначала? Я поговорю с мамой…
Марина покачала головой.
— Твоя мама не перестанет её боготворить. А Алина — пользоваться этим. И ты всегда будешь чувствовать вину.
Меня избавь от этого.
— Я тебя люблю…
— Любви мало, если третьи лица диктуют, как нам жить. Прости.
Она оставила деньги за кофе и вышла.
Через год Марина заключила брак с коллегой и перебралась в другой город, окончательно оборвав контакты с бывшими родственниками.
Артём продолжил проживать с матерью, погашая кредиты сестры, которая к тридцати годам так и не обрела стабильной профессии.