— Чао! — бросила Лариса.
Самоуверенная и бесцеремонная родственница моего супруга Романа, которая отчего-то вообразила, что я бесплатный детсад для ее четверых хулиганов. Я, разумеется, к детям отношусь тепло, в теории мечтаю и о собственных. Но это были не дети — это стихийное бедствие. После их визитов квартира выглядела так, будто по ней пронесся смерч.
У свояченицы было четверо отпрысков — Полина, Кира, Таисия и Мирон. Лариса величала его Мирошей. Звучало это как насмешка над мальчиком, которому и без того «повезло» появиться в таком семействе.
Мирону исполнилось два года. Он отличался феноменальной громкостью. Когда малыш принимался вопить, создавалось ощущение, что завыла сирена или соседи затеяли ремонт с отбойным молотком.
Я как раз перебралась на дистанционную работу. И родня Романа мгновенно постановила, что я якобы превратилась в барыню, возлежащую на софе с веером.
— Ты же дома находишься, — твердилa свекровь, — у тебя полно свободных часов!
Поначалу меня всё устраивало. Дети заглядывали на пару часов, я угощала их спагетти с сосисками. С изысками я не заморачивалась, да они и не притрагивались ни к чему сложному.
Мы раскрашивали альбомы, складывали мозаики, раскладывали настолки. Семилетняя Полина демонстрировала ролики с пляшущими котами. Затем Лариса увозила их, вскользь кивнув в знак благодарности — словно я обязана была это исполнять по негласному семейному соглашению.
— Ты так к ним привязалась, — заметила она однажды с покровительственной интонацией, — это тебе тренировка перед материнством. Так что будь признательна. Где ещё такую практику получишь?
Мне стукнуло тридцать четыре. Тема детей в нашей семье обсуждалась примерно так же, как покупка загородного дома: хотелось, но постоянно откладывалось. Лариса к своим тридцати двум уже обзавелась четырьмя. Она поглядывала на меня свысока и перешёптывалась за спиной, что брату давно пора стать папой.
Позже она принялась подбрасывать детей ко мне с ночёвкой.
— Всего одну ночь, — щебетала она, уже переступая порог, — у нас с Антоном годовщина. Нам нужно побыть вдвоём.
Я осознавала. Особенно когда Мирон надрывался три часа из-за режущихся зубов, а Таисия разукрасила красками мой диван и бабушкин плед.
Роман стал «зависать» на совещаниях. Причём совпадение было странным — именно в те дни, когда племянников сгружали к нам. И каждое утро я ловила себя на мысли, что жизнь куда-то свернула не туда.
На третий месяц их «гостеваний» дети облили мой рабочий ноутбук компотом. Пятилетняя Кира обожала присваивать всё, что плохо лежало — особенно блестящее и сладкое. Я даже в ванную выходила с опаской, боясь возвратиться к руинам.
Роман попытался меня успокоить:
— Купим другой. Чего ты переживаешь? Это же просто техника.
Он произнёс это так, будто речь шла о треснувшей заколке. Новый компьютер мы приобрели. Только вместе со старым исчезли все мои проекты. А я трудилась в архитектурной студии.
Во время онлайн-встреч за моей спиной ревел Мирон. Полина врывалась с вопросами о еде. Таисия однажды возникла в кадре без одежды — ей стало жарко. После третьего подобного эфира мой начальник, Сергей Павлович, холодно произнёс:
— Марина, либо вы работаете, либо нянчитесь. Совмещать не выходит. Даю последний шанс. Презентация нового комплекса — двадцатого числа. Провалите — попрощаемся.
Этот объект был для меня решающим. Жилой квартал у реки, сложнейшая документация, три месяца подготовки. Я корпела над ним ночами, пока дети дремали. Поднималась в пять утра, чтобы успеть поработать до их пробуждения. Я буквально существовала этим проектом.
Двадцатого я вскочила в шесть тридцать от визга. Таисия кричала, что Полина её укусила. Полина вопила в ответ, что всё началось не с неё. Тем временем Кира молча расписывала мои светлые обои гуашью.
Лариса стояла в проёме и умилялась:
— Творческая натура растёт!
Я даже не уловила, как она вошла — у неё имелись ключи от нашей квартиры. На лице сияла её привычная фальшивая улыбка.
— Ну, раз всё нормально, я побежала. У меня к десяти запись на педикюр, потом к косметологу. Детей заберу вечером. Или завтра — как выйдет. Созвонимся!
Дверь захлопнулась. Я не успела сообщить, что в десять у меня защита проекта.
Я набрала Романа. Пальцы дрожали.
— У меня презентация в десять. Забери детей. Твоя сестра даже не дала мне слова сказать. Ей важнее салон!
— Марина, я на службе, — отмахнулся он. — Не драматизируй. Это же просто дети. Включи им мультики.
Я завершила разговор. Спорить было бессмысленно. Обвела взглядом компанию и произнесла:
— Собирайтесь. Срочно. Мы отправляемся к дяде Роме в офис. В настоящий!
— Ура! — загалдели четверо.
Через сорок минут я переступила порог офиса мужа. Его помощница Алина растерянно моргала, пытаясь понять, что происходит.
— Роман Викторович на встрече, — пробормотала она. — К нему нельзя.
— Прекрасно, — откликнулась я, распахивая дверь. — Значит, никто не помешает. Проходите, дети. Посидите здесь с дядей.
Я разместила их на кожаном диване, вручила Полине старый смартфон с мультфильмами, поставила пакет с печеньем и соком.
— Разбирайся сам, — сказала я супругу, выскочившему из переговорной с пунцовым лицом. — Это твоя родня.
Я удалилась. Но домой не поехала. Предвидела, что он попытается вернуть детей. Поэтому прихватила ноутбук и заселилась в гостиницу, где меня никто не отыщет.
В девять пятьдесят три я подключилась к защите. Сергей Павлович испытующе глядел в экран.
— Марина, всё в порядке?
— Теперь — да, — ответила я и запустила презентацию.
Проект утвердили. Я задержалась в отеле ещё на сутки — просто чтобы насладиться тишиной.
На следующий вечер Роман явился ко мне. Вид у него был измученный: под глазами тени, на рубашке оранжевое пятно.
— Меня едва не уволили, — признался он. — Мирон расколотил вазу, Полина нахамила партнёрам, Таисия опрокинула монитор…
— Теперь ты осознаёшь, — тихо сказала я, — каково было мне?
Он поник.
— Я не представлял, что это настолько сложно, — пробормотал он.
Через неделю Лариса снова позвонила с привычной просьбой «пристроить детей на часок». Роман перехватил трубку.
— Нет. Больше нет. Нанимай няню.
Она возмущалась, апеллировала к родственным узам, обвиняла нас в эгоизме. Роман завершил разговор.
И в нашей квартире наконец воцарилась тишина.