Валерия приобрела эту однушку в двадцать семь — задолго до замужества. Средства нашлись после продажи отцовской дачи за городом — сорок соток и покосившийся домик обернулись достойной суммой. Остальное — из собственных накоплений. Два года работала администратором в салоне, откладывая всё до копейки. Она помнила, как впервые вошла в пустую квартиру с ключами в руках — стояла в центре комнаты и думала: наконец-то своё…
С Игорем их свела вечеринка у общих друзей, спустя полгода после покупки квартиры. Год встречались, поженились. Он без споров переехал к ней — до этого ютились в коммуналке. На тот момент трудился менеджером в стройфирме, приносил стабильные 55 тысяч, в быт не вмешивался.
Всё переменилось после рождения сына. Валерия ушла в декрет, полтора года сидела с Даниилом. Когда малыш пошёл в сад, вернулась к работе — уже как мастер по наращиванию ресниц. Клиентки потянулись быстро: через три месяца зарабатывала уже 65 тысяч.
А вот Игорь стал буксовать. Сменил работу — не подошла, потом не пошло с заказами. Всё чаще оставался дома, временами помогал другу с ремонтом, временами — «искал себя». Его вклад в общий бюджет начал таять.
Сестра Игоря, Кира, вечно оказывалась в водовороте неурядиц: развод с первым, брак со вторым, снова одиночество с тремя детьми на съёмной квартире. Валерия предпочитала держаться в стороне — пусть разбираются сами.
Сначала Игорь просто вздыхал:
— Кире тяжко. Трое ребят, снова всё сначала.
Потом звучали конкретнее:
— Может, на время пустим к себе? Пока не найдёт жильё.
Или:
— А если бы выделить ей долю? Ты же добрая, поймёшь…
Валерия не комментировала. Но вечером, когда Даниил уснул, а за окном стояла тёплая июльская ночь, Игорь решился:
— Сестру поддержать надо бы… с долей поделилась бы… — пробормотал он, скользя пальцем по экрану планшета.
Валерия, составлявшая в ноутбуке расписание клиенток, почувствовала напряжение — и поняла: это не случайная фраза.
— Что за доля? — спросила она спокойно.
— Ну… в квартире. Кире опять некуда. Трое детей, снимать дорого, денег нет…
— И что ты предлагаешь?
— Хотя бы прописку. Чтобы старшего в школу устроить, документы…
Валерия захлопнула ноутбук. За годы брака она научилась: если Игорь начинает издалека, значит — дело серьёзное.
— Игорь, а давай по порядку. На кого оформлена квартира?
— На тебя…
— А деньги чьи?
— Твои… ну и отца твоего.
— Ты участвовал в покупке?
Он замялся.
— Нет…
— Тогда объясни, почему я должна делиться своей собственностью с твоей сестрой?
— Мы же семья… Что твоё — моё…
Валерия встала, подошла к окну. С улицы доносился детский смех, удары мяча. Лето шумело во дворе.
— Помнишь, что я сказала, когда ты переехал?
— Не особо…
— Я ясно дала понять: квартира — моя. Ты согласился.
— Тогда всё иначе было…
— Тогда ты работал. А сейчас полгода как без постоянного заработка.
— Я ищу!
— А пока ищешь, на что живём?
— На твою зарплату…
— Именно. 65 тысяч. Коммуналка — восемь, продукты — пятнадцать, садик — семь. Плюс всё остальное. Посчитай — сколько остаётся?
Он молчал.
— А теперь представь — плюс трое детей. Старшему — десять, младшему — четыре. Сколько это?
— Справимся…
— Кто — мы? Ты максимум 28 тысяч приноси́шь. Где остальное взять?
— Найдём способ…
— Какой? Я уже и так пашу. Больше не смогу.
— Но Кира же — родня…
— Твоя родня. Я её за четыре года трижды видела — и то мельком.
— Она хорошая…
— Правда? Где она была, когда наш сын лежал в больнице? Когда денег не хватало?
— У неё свои проблемы…
— У всех они есть. Но не все тащат их на чужие плечи.
Он опустил планшет и посмотрел на жену с обидой:
— Значит, откажешь?
— А ты делал предложение? То прописка, то доля… Что конкретно ты хочешь?
— Может, временно к нам? На пару месяцев?
— В однушку? Где будем спать — на полках?
— Как-нибудь…
— Как — как-нибудь? Артём в кроватке, мы на диване, Кира с детьми на полу?
— Не на полу же…
— А где? Покажи мне место.
Он огляделся. Тридцать шесть метров. Каждый сантиметр знаком.
— Ладно, может, долю оформить?
Валерия достала документы, разложила на столе.
— Смотри. Чьё имя?
— Твоё…
— Ещё чьё?
— Больше нет…
— Именно. Потому что я платила. До тебя. Это моя собственность.
— Но мы же семья…
— Семья — это ты, я и Даниил. А Кира — твоя семья. Её трудности — не мои.
— А если на улице окажется?
— Пусть работает. Или алименты требует. У неё же два бывших?
— Один умер, второй не платит…
— Пусть судится. Это не моя забота.
Игорь встал, подошёл к окну.
— Ты стала жёсткой…
— Нет. Я стала взрослой. У меня сын, ипотека, и муж без работы.
— Я стараюсь…
— Старайся дальше. Но не раздавай чужое.
— Чужое? Я — твой муж!
— И что? Это не даёт тебе прав на мою квартиру.
— Но ведь совместное имущество…
— Нет, Игорь. Квартира куплена до брака. Это моя личная собственность.
Он замолчал. Валерия убрала документы.
— Ты в этой квартире — гость. Живёшь, потому что я позволила. Делись тем, что твоё. Начни с носков — подари Кире носки.
Игорь стоял, опустив плечи.
Наутро он попытался заговорить иначе:
— Лера, я не так всё сказал… Квартира твоя. Я был не прав.
— Хорошо, что понял.
— Давай забудем? Я больше не буду говорить о Кире.
— Поздно, Игорь.
— Почему?
— Потому что теперь я знаю, как ты воспринимаешь наш брак. И мне это не подходит.
Он пытался возразить, но Валерия уже собиралась на работу.
Через неделю она подала на развод. Делить было нечего, Даниил оставался с ней.
— Лера, ты всё не так поняла! Я больше не скажу ни слова про Кирку! Семья важнее!
— Верно. Моя семья — это я и сын. А ты — жилец.
— Не надо…
— Надо. Ты въехал в готовое, жил за мой счёт и хотел делить моё. Временный жилец.
— Но мы были женаты…
— Были. Всё.
Он клялся, умолял, но Валерия уже приняла решение.
Собирался Игорь тихо. Она лишь следила, чтобы не унес ничего лишнего.
— Куда? — спросила.
— К матери.
— Ключи оставь на столе.
Вечером замки были заменены.
Через два дня позвонила Кира:
— Валерия, это что за цирк? Игорь говорит — вы развелись?!
— Развелись.
— Из-за какой-то квартиры? Это жадность!
— Не из-за квартиры. Из-за того, что вы все решили: моё — это ваше.
— Да кто ты такая! Мы тебя в семью приняли!
— В какую? Мать Игоря зовёт меня «эта», ты четыре года молчала на праздники. Где тут семья?
— Ты сама виновата, заносчивая!
Валерия сбросила вызов. Заблокировала номер.
Общие знакомые передавали сплетни. Она слушала без эмоций. Чужие люди — чужие проблемы.
Через месяц оформила у нотариуса заявление о единоличном распоряжении квартирой.
— А если бывший что-то затеет? — уточнил нотариус.
— Оснований нет. Куплено до брака, на мои деньги. Ребёнок — мой.
Он кивнул. Документы были заверены.
Теперь в доме стало удивительно спокойно. Никаких вздохов о сестре, никаких разговоров о долях.
Валерия работала, возила сына, планировала отпуск.
— Мам, а папа больше не будет жить с нами? — спросил как-то вечером Даниил.
— Нет. Тебе его не хватает?
— Не очень. Он грустный всегда был.
Правда. Последний год Игорь был как тень. То недоволен, то раздражён.
Теперь в доме звучали книги, мультфильмы, смех. Без жалоб, без чужих проблем.
Клиенток становилось больше. Валерия подумывала снять помещение.
— Мам, а мы богатые? — спросил сын за ужином.
— Почему спрашиваешь?
— Вова сказал: у богатых своя квартира.
— У нас есть. Но мы не богаты. Мама просто работает.
— А папа не работал?
— Работал. Только мало.
— Почему?
Валерия задумалась.
— Люди разные, Даня. Кто-то старается, кто-то — нет.
— А мы будем стараться?
— Всегда, — улыбнулась она.
За окном дышала августовская ночь. Тишина. Работа, сын, планы. Без чужих претензий.
Свобода оказалась не страшной — а лёгкой. И самой настоящей.