Вечером к закрытию за сигаретами пошел, у нас супермаркет до десяти, уже темнело. Иду обратно, передо мной дама. Метрах в десяти. Два пакета в обеих руках, еле прёт. Знаете, вот русская женская доля такая. Корячилась целый день где-то в офисе в Москве, корячилась, потом ехала по пробкам, по духоте, по жаре, вымоталась как чёрт. И тут в магазин ещё. Того-сего, два пакета под завязку.
И вот идёт она, последний рывок, каких-то двести метров до подъезда, а сил-то нет уже. На исходе силы-то. Идёт еле-еле, на последнем дыхании. А пакеты тяжелые, руки так и оттягивают к земле. А сама симпатичная. Платьишко такое, вроде простенькое, а стильно. Причесочка, попка такая аккуратненькая, ножки. Каблучки. Цок-цок, цок-цок. Ямочки под коленочками такие трогательные…
А теперь скажите — мог ли я ей не помочь? Конечно мог. Так бы шел и шел сзади, смотрел на эти ямочки. Но я не такой. Тем более что явно же из моего дома, тут другие не ходят. И я так иду, думаю — ямочки ямочками, но надо помочь.
Догоняю. Легко. У меня-то две пачки сигарет в пакетике, и всё. Догоняю, и так культурно:
— Добрый вечер! Позвольте вам помочь?
Негромко так. Не напугать что бы. Сумерки же. Голос ещё знаете такой сделал… Добрый что бы. Что бы как у доктора, когда он прайс на лечение озвучивает.
Каааааак она сиганула!!! Будто из рогатки ею выстрелили! Всю усталость как ветром сдуло! По%уячила от меня в сумерках, только пакеты развеваются. Вмиг до будки охранника долетела, дух перевела, пока ключи из сумочки доставала, пакетики хвать, и шмыг в свой второй подъезд. Соседка значит. Ну ничего, ничего. В следующий раз увижу её, ещё больше обертонов доброты в голос добавлю.
Вот так. А если б не я? Так и плелась бы полночи, вызывая жалость случайных прохожих. А так — вжик, и дома.