— Собирай чемоданы и уходи, — холодно произнесла Анна.
— Ты вообще соображаешь, что творишь? За окном не июль, между прочим. И куда мне податься в одиннадцать вечера?
— Это уже не моя проблема.
Анна устроилась на диване и слушала, как в спальне с грохотом распахиваются дверцы шкафа. Илья демонстративно шумел.
— Банку убери обратно. Это папины заготовки, — не оборачиваясь, бросила Анна, яростно оттирая плиту. — Он их всё лето растил, спину надрывал, пока ты бездельничал перед телевизором.
Илья застыл, сжимая открытую банку, из которой уже вытащил упругий, хрустящий огурец.
— Ань, ты в своём уме? Из-за пары огурцов истерику устраивать? Твой отец их ящиками таскает. Не обеднеет.
— Обеднеет, Илья. Потому что когда папа звал тебя помочь с забором, ты отмахнулся:
«Это не моя территория, зачем мне туда ехать?»
А как крышку провернуть — так ты первый.
Тесно стало, да? Или память короткая?
Илья шумно втянул воздух, привалился к дверному косяку и нарочито откусил огурец.
— Ну началось. Опять эта баллада про забор.
Я пашу, Ань. Я выматываюсь. И в выходные ещё бесплатно корячиться?
Избавь.
— Бесплатно? — Анна резко перекрыла воду и повернулась. — А жить здесь, есть, мыться по сорок минут — это, значит, нормально?
Как гвоздь вбить — сразу чужая собственность?
За три года ты даже смеситель не подтянул.
Я сантехника вызывала, пока ты в соседней комнате в наушниках зависал.
Тебе самому не противно было?
— С чего мне стыдиться? Ты хозяйка — ты и разбирайся. Я тут временно.
Ты же даже прописывать меня не захотела.
«Давай потом, давай посмотрим».
Вот и смотри теперь на мастеров.
Анну передёрнуло. Не от боли — от отвращения.
Она видела его помятую футболку, крошки у губ, этот самодовольный, расслабленный вид человека, уверенного в своей правоте.
— Прописка? Илья, за три года ты мне даже кольца не подарил. Ни нормального, ни символического.
Мы живём в квартире, которую мне родители купили.
Ты ездишь на моей машине на свои «переговоры», которые заканчиваются пустотой.
И после этого рассуждаешь о правах?
— Ну надо же, — усмехнулся Илья, ставя банку на стол. — Вот она — бухгалтерия.
Я думал, у нас отношения, а ты, оказывается, всё подсчитывала.
Мелко, Аня. Очень мелко.
— Мой статус — дура, — отрезала она. — Которая три года кормила взрослого мужчину, надеясь, что он наконец повзрослеет.
А ты прирос к дивану.
— Да если бы ты меня поддерживала, я бы давно свернул горы! — повысил голос Илья. —
Вместо вечных упрёков могла бы хоть раз сказать:
«Илюш, ты справишься».
Но нет. Тебе надо, чтобы я, как твой отец, в земле ковырялся и радовался пучку зелени.
— Отец, между прочим, эту зелень выращивает, чтобы мы зимой не ели химию.
И в свои шестьдесят он бодрее тебя.
Собирайся, Илья.
— Что? — он растерянно уставился на неё.
— Вещи пакуй. Сейчас же. Сумки под кроватью, обувь в пакеты из шкафа.
— Ты меня выгоняешь? Из-за огурцов?
— Не из-за огурцов. Из-за трёх лет.
Илья криво усмехнулся.
— Ты понимаешь, что делаешь? На улице холодно. И куда мне идти ночью?
— Это меня больше не волнует.
Анна осталась на диване, слушая, как он с грохотом швыряет вещи.
— Ты ещё будешь умолять, чтобы я вернулся! — крикнул он. —
Тридцать один год! Кому ты такая нужна?
Мужиков сейчас не разбрасывают, особенно таких, как я.
— Каких? — спокойно отозвалась она.
— Свободных! Без хвостов! В расцвете сил!
Анна закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо сестры Ольги.
Год назад Ольга сидела на этом же диване и жаловалась на свою жизнь: двое детей, вечные истерики и муж, который после работы исчезал в гаражах.
Мама тогда вздыхала:
— Две дочери — и обе несчастны…
Ольга тогда сказала:
— Лучше одной, чем тащить мешок проблем.
И ушла.
Анна тогда не понимала её. Ей казалось, Илья — другой.
Оказалось, что паразитизм бывает не менее разрушительным, чем любые зависимости.
— Я всё, — Илья выкатил чемоданы в коридор. — Ключи на тумбе. Машину оставил у дома, завтра заберу.
— Ключи от машины тоже оставь, — спокойно сказала Анна.
— Ты серьёзно? Мне завтра на встречу!
— Автобусы ходят. Машина моя.
Он побагровел, швырнул связку на тумбу.
— Ещё пожалеешь!
— Уходи уже, — устало ответила она. — И дверь закрой.
Когда щёлкнул замок, квартира погрузилась в тишину.
Анна вылила рассол в раковину.
Хватит.