— Для чего ты опять натираешь пол? Я же позавчера всё вымел! — буркнул супруг.
Он торчал в проёме комнаты в своих неизменных домашних шортах с растянутой резинкой и майке с сомнительным пятном. Причёска напоминала взъерошенного дикобраза, а в ладони он сжимал кружку с надписью «Идеальный муж». Я вручила её ему лет семь назад — в те времена, когда ещё верила в счастливые финалы.
Окинув его взглядом, я распрямилась и тут же ощутила ноющую отдачу в пояснице.
— Ты говоришь, вымел? — переспросила я. — Илья, ты просто размазал грязь от двери до плиты, после чего заявил, что выдохся, и уткнулся в свои стрелялки.
— Это не стрелялки, а тактическая игра! — раздражённо поправил он. — И вообще-то я весь вечер колдовал над ужином!
Ах да. Ужин. Спагетти с соусом из бутылки. Шефы высокой кухни рыдали бы. Как же тянуло высказаться…
Но я сдержалась — на кухне уже звенела посуда: его мать, Галина Сергеевна, снова пришла «подсобить». С её визитов начался нескончаемый поток упрёков в мой адрес — мол, я неблагодарная и холодная.
Год назад Илью сократили. В первый месяц он метался: рассылал анкеты, бегал на встречи. Во второй — делал это уже без энтузиазма.
А к третьему окончательно освоился: подъёмы к обеду, игры без счёта часов и показная суета к моему возвращению.
— Исчезни с глаз, — бросила я, — а то сейчас сам тряпку получишь.
— Это ещё почему? — вмешалась Галина Сергеевна. — Ты что, решила мужа в прислугу записать? Парень и так переживает, без работы сидит, а ты давишь!
Парень… Сорокалетний «парень», который накануне до трёх утра орал в гарнитуру, играя с подростками, пока сосед снизу не начал стучать по трубам.
— Я, между прочим, не против бытовых дел, — важно заявил Илья, приобняв мать. — Я понимаю, Лене тяжело. Она ведь работает…
Вот это щедрость. Настоящий рыцарь в вытянутых шортах. Я прикусила язык, чтобы не напомнить, что после его «участия» мне обычно приходится всё переделывать.
Недавно он, к примеру, «постирал» — смешал белое с цветным, шерсть с синтетикой. Итог: розовые рубашки и свитер, годный разве что для морской свинки.
— Умница, сынок! — растрогалась Галина Сергеевна, поглаживая его по макушке. — А кто-то не умеет ценить. Вот у Зои невестка — золото! И трудится, и мужа чтит, и всегда с улыбкой!
Ага, улыбка… Я-то знаю, почему она у неё не сходит с лица.
Следующие дни тянулись по накатанной. Я выходила из дома к восьми, возвращалась ближе к вечеру. Меня встречали горы посуды, крошки на мебели и пустые банки (покупались, кстати, на мамины средства). Илья сидел за монитором, щёлкая мышью.
— Я что-то сварганил! — кричал он. — В холодильнике посмотри!
Там обнаруживалась кастрюля с неопознанной массой. Ни суп, ни рагу. Употреблять это было невозможно, но выбросить — значит спровоцировать бурю.
Однажды я рискнула заметить, что так не готовят. Лучше бы молчала.
— Ты обесцениваешь мои усилия! — ныл он. — Я полдня у плиты торчал!
Однажды вечером я застала дома Галину Сергеевну, Илью и его брата Максима за столом, накрытым нашей праздничной скатертью. Моя любимая посуда, бутылка вина из заначки.
— О, Лена пришла! — обрадовался Илья. — Мы тут решили отпраздновать!
— Что именно? — уточнила я.
— Максима повысили! Теперь он руководитель!
Я посмотрела на всех троих и поняла: никому даже не пришло в голову, что что-то здесь не так.
— Ты что, не поздравишь? — уставилась на меня свекровь.
А затем продолжила:
— Вот всегда ты с кислым лицом! Илья для тебя старается, дом держит, а ты ни слова благодарности! Чего морщишься?
Мужчины закивали. И тут я поняла — дальше отступать некуда.
— Знаете, что, — произнесла я после паузы. — Илья, раз у тебя так отлично получается содержать хозяйство, попробуй сделать это у мамы.
— В смысле? — опешил он.
— В прямом. Собирай вещи. Компьютер не забудь. Поживёшь у родни — там тебя точно оценят.
— Лена, ты с ума сошла?! — всполошилась Галина Сергеевна. — Ты мужа выгоняешь?
— Я предлагаю ему пожить там, где его понимают, — спокойно ответила я.
Он сначала рассмеялся.
— Да ладно, ну пошутили…
— Я не шучу, — отрезала я. — Квартира моя. Либо уходишь сам, либо вещи летят вниз.
Через пару часов он стоял у двери с сумкой и системным блоком. Родственники топтались рядом.
— Чего ждём? — спросила я. — Вперёд.
— Ты ещё пожалеешь! — крикнула мне вслед свекровь.
— Уже жалею, — ответила я, — что не решилась раньше.
Первые дни я наслаждалась тишиной. Чистота, покой, сон без криков в наушниках.
На четвёртый день раздался звонок.
— Лен, это ад! — стонал он. — Мама поднимает в семь утра! Говорит, что мужчина обязан работать! Она сказала, что её кот полезнее меня! Можно назад?
— Нет, — ответила я. — Ты сам перестал быть мужем.
— Ну… я же мужчина, — попытался он отшутиться.
— Вот именно, — усмехнулась я. — Пожалуй, я возьму кота. От него пользы больше.
Так и вышло.
Он писал ещё долго. Потом сообщил, что встретил женщину, которая его «ценит и понимает».
Посмотрим, надолго ли.